К сожалению у меня даже ни бабушек, ни дедушек не было. Если бы они были, то я, разинув рот, с листочком в руках слушала бы их рассказы о жизни.Частенько навещала и «сбегала» от родителей к ним. Но не смотря на сложившиеся обстоятельства, я могу сказать, что бабушка у меня была.
Русская. Соседка – Симонова Мария Парменовна. Но мы называли ее Сёноф абей (бабка). Не могли, наверное выговорить ее фамилию. Но это была не единственная кличка «между нами». Был и есть еще сосед Галлям агай – мы называли его Петрович.
В 9 классе моя мама и сын той бабушки договорились оформить на меня компенсацию по уходу за ней – 80 – летним пожилым.
Бабушка жила одна. На этот момент ей было 83 года. Ходила на костылях. Младшие дочь и сын скончались от пьянки. И за ней присматривал старший сын – дядя Миша. Он тоже уже был в возрасте, за 60. Он каждый день туда – сюда ездил из своей квартиры на велосипеде. Приносил матери еду, лекарства.
Жена у него часто болела, и не могла убираться по дому у свекрови. А вну
К сожалению у меня даже ни бабушек, ни дедушек не было. Если бы они были, то я, разинув рот, с листочком в руках слушала бы их рассказы о жизни.Частенько навещала и «сбегала» от родителей к ним. Но не смотря на сложившиеся обстоятельства, я могу сказать, что бабушка у меня была.
Русская. Соседка – Симонова Мария Парменовна. Но мы называли ее Сёноф абей (бабка). Не могли, наверное выговорить ее фамилию. Но это была не единственная кличка «между нами». Был и есть еще сосед Галлям агай – мы называли его Петрович.
В 9 классе моя мама и сын той бабушки договорились оформить на меня компенсацию по уходу за ней – 80 – летним пожилым.
Бабушка жила одна. На этот момент ей было 83 года. Ходила на костылях. Младшие дочь и сын скончались от пьянки. И за ней присматривал старший сын – дядя Миша. Он тоже уже был в возрасте, за 60. Он каждый день туда – сюда ездил из своей квартиры на велосипеде. Приносил матери еду, лекарства.
Жена у него часто болела, и не могла убираться по дому у свекрови. А внуки – внучки кто где, не до бабушки. Раз они справлялись за присмотром, в целом, то большую часть компенсации себе забирали. А мне было решено платить 300 рублей в месяц. За то что буду приходить раз в неделю и мыть полы.
Когда поступила в универ, я продолжала мыть каждое воскресенье полы у соседки. Вплоть до последнего курса. Конечно, отпрашивалась, когда мне нужно было. Но хоть раз в 2 недели приходила.
После того как уберусь, бабушка всегда предлагала мне попить чаю. Заботливо готовила стол. Доставала все, что у нее есть. Пыталась накормить тем, что я не ела. Давала гостинцы – лимонные карамельки. А если их не было, то суетилась, шуршала мешочками и отыскивала свои запасы – сушки и высохшее печенье. С пустыми руками не уходила, что – нибудь да всучет.
Вот такие теплые воспоминанию греют душу про Сёноф абей. Она умерла когда ей было 93 года.