Не знаю, обращали ли вы внимание на то, что нам не говорят всей правды о людях известных, знаменитых (я не имею в виду современные поющие трусы, об этих-то как раз в результате пиара и самопиара мы знаем предостаточно). В лучшем случае мы узнаем полуправду, а в худшем – с них и вовсе «пишут» иконы, хоть в красный угол ставь и молись. А вот интересно почему?
Как-то я отдыхала в Феодисии. Конечно же, первым делом побывала во всемирно известной Национальной картинной галерее имени И. К. Айвазовского. По сути, это дом-музей, где сосредоточена самая большая коллекция художника-мариниста – 417 картин.
Вообще Феодосия – это город Айвазовского. Там живописец родился и вырос, там жил до конца своих дней. И галерею со всем ее имуществом завещал городу. Для родной Феодисии Айвазовский сделал больше, чем кто-либо другой. Поэтому неудивительно, что он стал первым, кому было присвоено звание почётного гражданина города Феодосии. Благодаря Айвазовскому через город прошла железная дорога, появился первый в Крыму музей древностей (то первое здание музея, построенное по проекту и на средства художника, находилось на вершине горы Митридат, во время Великой Отечественной войны его разбомбили фашисты), были открыты школа искусств и картинная галерея, превратившие Феодосию в один из центров живописной культуры на юге России, инициирована постройка городского концертного зала, устраивались библиотеки. По проекту художника и на его средства был построен фонтан, ставший в городе источником дефицитной пресной воды. Источник этот, подаренный Феодосии, достался Айвазовскому в качестве приданого его второй молодой жены Анны Саркисовой-Бурназян..
Кстати, о второй жене художника. Ведя экскурсию по залам Национальной картинной галерее имени И. К. Айвазовского, экскурсовод рассказывал, как любил Иван Константинович свою молодую красавицу-жену. А до этого мы видели семейные фотографии Айвазовского с его первой женой, дочерью британского врача Юлией Гревс, и их четырьмя дочерьми. Я тогда мало что знала о художнике, и у меня, признаюсь, сложилось впечатление, что Айвазовский овдовел, и потому в 66-летнем возрасте женился вторично на 27-летней красавице-вдове. Согласитесь, логично было такое предположить, коли экскурсовод ни слова, ни полслова не сказал о том, куда делась первая жена «доброго гения», как называют живописца в Феодосии.
А на самом деле оказалось, что Юлия, забрав детей, без денег и документов просто сбежала в Одессу от мужа-тирана, который только на людях вел себя прилично, а без свидетелей обращался с женой и детьми крайне жестоко. Юлия даже жаловалась на супруга царю-заступнику Александру II. Для тех, кто опять будет думать, что это все мои домыслы, сообщаю сразу, что письмо императору хранится в фонде III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии в ГА РФ. В нем сбежавшая жена приводит вопиющие факты «нежного» и «бережного» обращения с ней мужа: то он вывихнул ей руку, то в бешенстве схватил за горло, то бросился на нее с бритвой, грозясь зарезать.
Развелись Айвазовские в 1877 году. А шестью годами позже Иван Константинович вновь женился – на Анне Саркисовой-Бурназян. Однако своих замашек, судя по всему, не оставил. Об этом свидетельствует (кто бы вы думали?) Антон Чехов, познакомившийся в 1888 году с Айвазовским и его супругой. Антон Павлович писал о живописце:
«В себе одном он совмещает и генерала, и архиерея, и художника и армянина, и наивного деда, и Отелло. Женат на молодой и очень красивой женщине, которую держит в ежах».
С одной стороны, Айвазовский - великий художник, его заслуги перед Феодосией и ее жителями выше всяческих похвал. И совершенно заслуженно на его надгробной плите высечено: «Рожденный смертным, оставил по себе бессмертную память». А с другой стороны, этот же самый человек бил жену смертным боем, держал домочадцев в страхе и ежовых рукавицах...
В еще одном феодосийском музее (раз уж речь зашла о Феодосии, на ее примере и продолжу) – Литературно-мемориальном музее Александра Грина с крупным романтичным рельефным панно «Бригантина» на торце здания в одной из экспозиций я увидела показавшееся мне знакомым лицо. То было лицо Екатерины Бибергаль – первой любви Александра Грина. Историю этой любви я когда-то читала. Однако о ней, породившей в свое время множество слухов, экскурсовод нам тоже ничего не рассказывал. Полагаю, опять по той же самой причине: история эта не просто некрасивая, а кровавая и страшная.
Дочь народовольца Екатерина Бибергаль была убежденной революционеркой, всецело посвятившей свою жизнь революционной борьбе. А Грина эта деятельность привлекала постольку-поскольку: лишь романтикой, а со временем он в ней и вовсе разочаровался. В общем, Грин предлагал в очередной раз Бибергаль руку и сердце, а она опять кочевряжилась и снова отказала по той лишь причине, что он отдалился от партии эсеров. И вот тут импульсивный и несдержанный Грин вконец потерял контроль над собой. В припадке ярости он выхватил револьвер и выстрелил своей возлюбленной прямо в левую часть груди. Слава богу, что пуля не задела сердце. Но то, что он метил именно в сердце, говорит само за себя.
Пересказав сейчас вам все это, я вновь задаюсь вопросом, почему нам такое не рассказывают? В школе понятно. Детям подобную информацию следует подавать дозированно, потому что они дети. Но а для взрослых-то зачем рисуют идеальные образы классиков, которые были обыкновенными людьми, со своими «за» и «против», отнюдь не святыми. Они так же, как и все мы, проходили свои уроки на земле, ведя себя порой достойно, а порою скверно. Так не лучше ли на их примере разбираться, что такое хорошо, а что такое плохо, чем лепить из них памятники. Будто не строчили те же самые писатели доносы друг на друга, не распускали сплетни, не строили козни, не завидовали, не ссорились-ругались. А теперь они преподносятся нам в качестве образцов, с которых якобы надо делать жизнь. Помните у Маяковского:
"Юноше,
обдумывающему
житье,
решающему -
сделать бы жизнь с кого,
скажу
не задумываясь -
"Делай ее
с товарища
Дзержинского".
Поэтому, думаю, лучше все-таки говорить обо всем правду не идеализируя. Мы же не дети малые, не недоумки какие-то, сами разберемся, сами поймем, что к чему, сами сделаем правильные выводы. Правильные – это когда учишься на чужих ошибках, не стремишься подражать дурному, а, напротив, ориентируешься на положительный пример. Но нет. Для нас лепят кумиров, а некоторые из нас этому еще и рады. И не дай бог задеть недобрым словом одного из них.
А, может быть, давно пора вспомнить библейскую заповедь "не сотвори себе кумира"?