История героя русского флота Михаила Китицина так и просится на экраны.
100 лет назад Петр Врангель увёл за собой в неизвестность около 145 тысяч человек. Сегодня мы называем это событие Русским исходом.
Дальнейшая жизнь участников Исхода складывалась по-разному. Но многие их них достойны того, чтобы их имена были известны следующим поколениям.
Легендарный подводник
Речь пойдёт о Михаиле Китицыне, легендарном «подводнике №1» Черноморского флота Российской империи.
История Китицына – о свободе выбора в самых жёстких обстоятельствах, о долге и чести, о том, как человек способен вдохновить себя и других на большие свершения в необычных условиях.
Михаил Китицын признан одним из самых результативных подводников Российского Императорского флота.
Только в 1916 году он одержал 36 побед, потопив суда общей вместимостью 8973 тонны (за всю историю русского флота это удалось только дважды).
На свой страх и риск Китицын провел сложнейшую разведывательную операцию в Варненской бухте.
А его бой с пароходом «Родосто», как пишет историк И.В. Алексеев, «был первый в истории и не повторенный ни в русском, ни в советском Военно-морском флоте случай, когда подводная лодка не только вышла победителем в артиллерийском бою с более сильным противником, но и захватила его».
За отличную службу Китицын был отмечен мечами и бантом к ордену св. Анны 3-й степени; орденом св. Станислава 2-й степени с мечами; орденом св. Георгия 4-й степени; орденом св. Владимира 4-й степени, а также досрочным производством в чины старшего лейтенанта и капитана 2-го ранга «за отличие в делах против неприятеля».
Но в 1917 году успешный боевой офицер-подводник вдруг резко меняет направление деятельности.
Учитель
По воспоминаниям самого Михаила Китицина, в июне 1917 года, когда «Тюлень» пошел в первый поход после ремонта, ему не понравилась атмосфера в команде. Он стал обдумывать, куда бы уйти, а тут в Севастополь приехал контр-адмирал Сергей Фролов в поисках преподавателей Отдельных гардемаринских курсов в Петрограде.
И Китицын попросился к нему.
Возможно, он принял решение уйти с Черноморского флота сразу после свержения монархии и воспользовался подходящим случаем.
И вот, в ноябре 1917 года Китицын вышел в учебное плавание с гардемаринами, еще не зная, что власть захватили большевики.
Такой выбор говорит о незаурядной внутренней свободе Михаила Александровича – он и в дальнейшем не цеплялся за свои достижения, какими бы блестящими они не были и какие бы заманчивые перспективы не сулили.
Для истории русского флота капитан Китицын важен как герой боевых действий. Но для русского мира в целом, для русского самосознания Китицын – это Макаренко военно-морского флота русского зарубежья. Но – особенный…
Конечно, вряд ли сам Михаил Александрович предполагал, что вместо стандартной образовательной практики ему придется заниматься организацией рыболовецкого хозяйства и созданием собственного Морского училища во Владивостоке. А потом вести за собой через полсвета в неизвестность 250 юных моряков, искать средства на пропитание всей команды и одновременно воспитывать и обучать.
Читайте ещё по теме: Наша история. Братья Беренсы – «совесть» или «государственная необходимость»
Конечно, вряд ли сам Михаил Александрович предполагал, что вместо стандартной образовательной практики ему придется заниматься организацией рыболовецкого хозяйства и созданием собственного Морского училища во Владивостоке. А потом вести за собой через полсвета в неизвестность 250 юных моряков, искать средства на пропитание всей команды и одновременно воспитывать и обучать.
Но жизнь бросала вызовы один за другим, и приходилось их принимать с достоинством русского морского офицера.
Режимы возникали и падали – Временного правительства, большевиков, Александра Колчака, Петра Врангеля… а гардемарины должны были выживать, чем-то питаться, куда-то плыть, и учиться, учиться, учиться.
Трудные решения
В 1917 году на кораблях, находившихся в районе Нагасаки, назревал бунт сторонников новой власти, и Китицин принял решение. С небольшой группой гардемарин он ограничил доступ к корабельным орудиям и предложил всем желающим сойти на берег и своим ходом добираться во Владивосток. С учебных судов ушли 4 офицера, матросы и около 20 гардемаринов.
Остались самые верные, с которыми можно было строить новое будущее.
Однако они возвращаются во Владивосток, когда узнают об установлении власти Колчака в Сибири. Здесь Китицын собирает вокруг себя большую часть «разбежавшихся» гардемарин и создает Морское училище, которое просуществовало чуть больше года.
Кульминацией периода гражданской войны в жизни Китицына и его гардемарин стала история перехода из Владивостока в Севастополь -практически через полмира! – после падения режима Колчака.
В январе 1920 года из Владивостока вышли два судна – «Якут» и «Орел». Остальные корабли были кем-то подорваны накануне выхода.
Эвакуироваться смогли только те, кому особенно повезло – не считая гардемаринов (250 человек ушли в полном составе), на двух кораблях разместилось всего 500 человек офицеров и гражданских.
Позже Китицин назовёт это событие «владивостокским исходом».
Переход растянулся на 8 месяцев, и всё это время гардемарины продолжали обучение, включая практику (высадка десанта у Андамандских островов).
В этом плавании проявились предпринимательские способности бывшего лучшего подводника Черноморского флота – он, интеллектуал, офицер, привыкший командовать, на протяжении всего пути искал и находил фрахт в различных портах мира.
Об успешности такого необычного предприятия Китицына говорит и тот факт, что по приходу в августе 1920 года в Дубровники судно было «в отличном состоянии», а гардемарины, отправившиеся с Китицыным из Дубровников в Севастополь на втором судне «Якут» по прибытии с удивлением отметили, насколько грязными и неопрятными оказались стоявшие в севастопольской бухте корабли Черноморского флота в сравнении с их отдраенным, свежевыкрашенным, с новым развевающимся флагом «Якутом».
В Дубровниках Китицын снова дал своим подопечным право выбора – он собирался идти в Севастополь, к генералу Врангелю, но никого не принуждал к такому шагу.
Так, половина гардемарин осталась в Югославии, половина пошла дальше за своим учителем и командиром.
В Севастополь Китицын с гардемаринами прибыл 27 октября, но тут же была объявлена эвакуация. «Якут» даже не успел разгрузиться и попал в состав Русской эскадры, присоединившись к основной части Русского исхода.
Маленький порт Бизерта во французском Тунисе стал конечной точкой этого исторического путешествия.
В Бизерте
С точки зрения истории русской эмиграции, те полтора года, которые провел Китицын в Бизерте, можно рассматривать как начало нового этапа его жизни. Однако с точки зрения самого Китицына то, чем он занимался в Бизерте, было лишь завершением дела, начатого им в 1917 году.
И как только он это дело завершил, создав нужные условия для развития и самореализации своих воспитанников, он ещё раз решительно ушел в новую для него жизнь.
В Бизерту в составе Русской эскадры пришел не только Китицын с его гардемаринами, но и эвакуированный из Севастополя Морской корпус, созданный там белыми в годы гражданской войны – со своими гардемаринами, преподавателями, библиотекой и даже типографией
Директором Морского корпуса в Бизерте стал руководитель севастопольского Морского корпуса – вице-адмирал Александр Герасимов, а Китицын был назначен его помощником, начальником строевой части и комендантом крепости. Таким формальным образом было совершено слияние «владивостокцев» и «севастопольцев», но по факту все вопросы жизни Корпуса решал Китицын.
В Бизерте Китицын, единственный из офицеров, поселился вместе с гардемаринами, в крепости Сфаят, отведенной французами под Корпус.
Один из педагогов, капитан 1-го ранга Владимир Берг, писал о Китицыне: «Вставал он рано, по сигналу горна, одевшись по форме, выходил из ворот своего владения бодрый, свежий, с приветливой улыбкой на мягких губах. Всюду, где проходил он, люди замирали на месте, вытягивались в струнку, отдавали честь, громко и четко отвечали на его приветствие и вопросы».
Видимо, Китицын поначалу не собирался долго задерживаться в Бизерте, но он уехал оттуда только тогда, когда обеспечил возможности для дальнейшего развития его, владивостокских, гардемарин.
Пристроив своих воспитанников на должности в Бизерте или в европейские учебные заведения, летом 1922 года Китицын кардинально меняет свою жизнь.
В Америке
Неизвестно, насколько неожиданным был этот поступок для его ближайшего окружения и учеников, но в середине августа Михаил Китицын уже отбыл в Америку. Один.
Однако связи сохранились. Китицын и в дальнейшем прикладывал много усилий для поддержки своих подопечных.
Вряд ли можно счесть случайным, что из 150 «китицынских» гардемаринов большая часть оказалась, в конечном итоге, в США. Именно там возникли самые сильные организации русских флотских офицеров – как, скажем, Общество офицеров Российского императорского флота в Америке, в основании которого в 1923 году Китицын принял активное участие.
Именно в этот период Китицын занялся тем, к чему давно лежала его душа – стал инженером. Здесь же он обрел семейное счастье. Судя по воспоминаниям учеников Китицына, они бывали и на годовщинах свадьбы своего бывшего наставника, и поддерживали его вдову после его смерти.
Плоды
В 1970 году в Нью-Йорке, спустя 10 лет после смерти Китицына, его воспитанники собрались, чтобы отметить 50-летний юбилей «китицынского выпуска» - того самого, который состоялся в 1920 году в Сингапуре во время перехода из Владивостока в Севастополь.
Чествование заняло два дня – 9 мая был сбор на квартире одного из выпускников, а 10 мая прошло торжественное заседание Общества офицеров Российского императорского флота в Америке. Оба собрания открылись минутой молчания о всех погибших и умерших товарищах и почтения памяти Михаила Китицына.
Однако выпуск гардемарин в Сингапуре в 1920 году произошел в апреле, а не в мае. Поэтому вряд ли стоит считать случайным тот факт, что юбилейное заседание 1970 года состоялось в начале 9 мая, в день Победы в Великой отечественной войне для Советского Союза, и 10 мая – в день Победы для других стран-участниц антигитлеровской коалиции, включая США.
Как известно, многие деятели белого движения – пошли на сотрудничество с нацистской Германией в ее борьбе с Советским Союзом.
Из 150 гардемаринов, прошедших с Китицыным от Владивостока до Севастополя и Бизерты, таких было всего двое (сам Китицын в годы Второй мировой войны служил на военно-морской базе США в Вирджинии). И это, конечно, не случайно.