Андрей Фефелов: Здравствуйте. Сегодня у нас в гостях Андрей Ильич Фурсов, историк современности.
Тема глобализации несколько завязла на зубах у современных философов, людей, которые пытаются интерпретировать процессы, которые идут в мире. Все-таки, глобализация сегодня, что это такое? Это блеф? Это реальность? Или это такой миф, некая разнородная тенденция?
Андрей Фурсов: Это совершенно разнородные тенденции, и глобализация – это некие реальные процессы. Глобализацию очень часто путают с двумя другими процессами: интеграцией и интернационализацией. Вот это реальные вещи.
А что касается глобализации, по ее поводу очень много мифов. И даже те, кого сейчас вроде бы дожали, и они видят негативные эффекты глобализации, говорят: да нет, возможна хорошая, добрая глобализация. Это плохая вот у этих, а у нас будет хорошая.
Я приведу две цитаты, одну – известного политика, а другую – очень известного владельца трансконтинентальной металлургической империи.
Киссинджер: “Глобализация – это новый термин для определения американского господства.”
Перси Барневик, владелец трансконтинентальной металлургической империи ABB, 95-й год: “Я определяю глобализацию как свободу для моей группы инвестировать куда она хочет и как она хочет, производить что она хочет, продавая свои товары где она хочет, и испытывая при этом минимум возможных ограничений в плане прав рабочей силы и социальных условностей.”
То есть глобализация – это право сильного, поэтому прав великий французский социолог Пьер Бурдье, который отметил, что глобализация – это не некая объективная реальность и не фатальность, это сознательно и намеренно проводимый политический курс.
Это политический курс. Ну, когда говорят, что глобализация – это объективный процесс. Если нечто существует – это объективный процесс, но там объективно не глобализация.
Глобализация – это та упаковка, в которой нам показывают интернационализацию. А вот глобализация – это уже конкретные формы, кто получает доходы.
Андрей Фефелов: Ну, то, что вы привели в пример – это, скорее, в русской транскрипции, не глобализация, а жлобализация.
Андрей Фурсов: Совершенно верно. Глобализация – это два совершенно разных мира. Для богатых это мир небоскребов, там живет 20% населения, которые имеют 80% мирового богатства, 80% автомобилей, и потребляют 60% мировой энергии. А для бедных глобализация – это бидонвили, продолжительность жизни не более 40-ка лет. Если учесть, что эта продолжительность жизни – результат вот этой вот системы, то можно сказать, что богатые не просто эксплуатируют бедных, а они отнимают у них жизнь. И в этом плане фильм “Время”, помните, когда у низов столько-то времени, а у верхов – столько-то, это реальность, которая уже существует.
Глобализация – это такая схема, которая должна сделать так, чтобы богатые стали богаче, а бедные стали беднее. И не даром немецкие экономисты Р. Хикель и Ф. Штрикштрок называют глобальный капитализм “Killer Kapitalismus”, то есть убийственный капитализм. И сейчас даже на Западе серьезные экономисты и социологи говорят, что пока существовал СССР, глобализация тормозилась. И она не могла реализоваться, потому что был защитник слабых, другая модель.
После 91-го года капитализм сорвался с цепи, сметая стабильность, занятости, минимальную зарплату. И вот швейцарец Жан Зиглер пишет: “С падением Берлинской стены, распадом СССР и частичной криминализацией бюрократии КНДР, произошел взлет глобализации, а с ней – прекаризация труда и занятости, и разрушение социальной защиты.”
Ведь не случайно появился новый термин: прекариат. Precarious – это по-английски хрупкий. Прекариат – это та группа, в которой люди имеют хрупкое существование, не имеют в жизни стабильности, например, постоянной работы. И глобализация, на самом деле, уничтожает общество, атомизирует общество.
В принципе, в этом нет ничего неожиданного. Когда-то Маргарет Тэтчер сказала: “Нет никакого общества, есть лишь мужчины и женщины.”
Андрей Фефелов: И даже это в современном обществе подвержено сомнениям. В современной Западной Европе.
Андрей Фурсов: Ну да. То есть не она и он, а есть оно.
Так вот, глобализация – это, по сути, социально-экономическая война самых богатых против самых бедных, у которых, после разрушения СССР, не осталось защитников. И несколько цифр, они известны, но имеет смысл привести: богатство 15-ти самых богатых людей мира превосходит ВВП всех стран Африки к югу от Сахары. Ну, если ЮАР только убрать.
Большинство в глобальном мире предстает в виде пирамиды: это 60 тыс. транснациональных корпораций, 500 североатлантических японских корпораций, у них ядро – 147 и суперядро из 27. То есть как кощеева смерь.
225 семей планеты контролирует один триллион долларов. Это на полтриллиона больше, чем 47% населения планеты. То есть вот эти люди весят почти столько же, сколько половина населения планеты.
Вот ушел СССР, и с 1992 по 2002 год (только за 10 лет!) уровень душевого дохода в 81 стране снизился. Более того, происходит натурализация этих экономик: деидустриализация.
И после 92-го года Запад резко сократил помощь слаборазвитым странам, резко сократил инвестиции – все, больше не надо противостоять Советскому Союзу в Азии и Африке, не надо говорить, что мы такие добрые и так далее.
Если учесть, что Запад контролирует 82% мировой торговли, то шансы Юга вообще призрачные. Тот же Зиглер приводит пример: производство масла в Зимбабве всего за 5 лет, с 94 по 99 год, сократилось на 92 процента. То есть эта отрасли была просто убита из-за невозможности конкурировать с сельским хозяйством Севера: страны ОЭСР субсидируют свое сельское хозяйство на сумму 355 миллиардов долларов в год. Ну конечно, как может Зимбабве конкурировать с таким монстром?
Но дело даже не в уничтожении целых отраслей и стран, речь идет о том, что огромный пласт мирового населения объявлен нерентабельным. Появились два термина: наименее развитые страны, термин введен в 71 году, иногда их еще называли Четвертым миром, но поскольку сейчас нет Второго мира, Третий мир исчез, Четвертый, сейчас вроде единый мир, но с нерентабельным населением.
Что такое страны с нерентабельным населением? Это 48 стран с населением 640 миллионов человек. 10% мирового населения названы нерентабельными. То есть, по сути дела, что значит назвать кого-то нерентабельным? Ну, это значит, что у этих ребят нет права на существование.
Андрей Фефелов: Untermensch-и – это такой социал-фашизм…
Андрей Фурсов: Untermensch-и, они еще, вроде бы, имеют какое-то право на существование, а это нерентабельные люди. То есть само их существование нерентабельно. И вот эти наименее развитые страны тратят на обслуживание долга больше, чем на социальное обеспечение: 20% бюджета.
Только одна страна выскочила по целому ряду причин из зоны наименее развитых стран – Ботсвана. Все. Остальные там остались, в этом замкнутом круге, из которого выскочить невозможно.
Выскочить невозможно не только по тому, что есть невидимая рука рынка. Вообще, невидимая рука рынка – это миф. Как показали исследования даже по XIX веку, считается, что такой совершенно свободный рынок – это рынок в середине правления королевы Виктории. Так вот, исследования показали, что в 50-70 годы рынок – это социально-политический институт, который поддерживается социально-политическими мерами. Нынешний так называемый рынок, на котором уже давно нет рынка, а есть лишь совокупность монополий, поддерживается военной мощью США, поэтому Томас Фридман, апологет глобализации, и не путайте его с человеком из Стратфора, это известный журналист, написал: “Макдональдс не может существовать без Макдональд Дуглас, который производит F15, без Силиконовой долины с ее разработками, ну и, естественно, без глобальной пропагандистской машины.” То есть за рынком стоит вот такой мощнейший кулак канонера.
Благодарю за прочтение статьи, надеюсь она была вам интересна и полезна. Прошу вас подписаться, поставить лайк, а также оставить своё мнение в комментариях.
До новых встреч на моём канале!