Не знаю, как сейчас, а в Советском союзе все будущие врачи должны были проходить практику в морге. Мой отец часто оставался там на дежурство и иногда на ночь. Двери закрывались и два медика - практиканта несли ночную вахту.
Однажды, папин напарник решил сбежать на свидание с девушкой и заручившись поддержкой отца, смылся в девять вечера.
Отец сделал все необходимые дела: проверил документацию, закончил обход и погрузился в молчаливое раздумье чем бы себя занять. Вспомнил, что уже полгода не был дома и на ум начали приходить приятные воспоминания: скрип входной двери, запах свежескошенной травы у калитки, журналы, которые отец собирал всю свою юность и прятал от родителей, прохлада на веранде, чердак, на котором можно было прятаться, если бабушка или дед находили журналы и...баню!
Вот тут отца осенило! А что, если взять, да и раскочегарить душ, который на цокольном этаже морга, попрыгать под струями горячей воды, похлестать себя смоченным полотенцем, а потом бегом в снег? О, ужас - подумают многие. Отличная идея! - подумал мой отец, который баню просто обожал.
Чтобы не заморачиваться с замком входной двери - изнутри она открывалась довольно тяжело - он открыл её заранее, потому что “ну, кто приходит в морг ночью?” Спустился вниз, открыл вентили на полную и пока замачивал полотенце в горячей воде, душевая наполнялась паром. Процедура началась.
А параллельно с процедурой началось шествие Зинаиды Евгеньевны, которая решила зайти в морг и узнать ко скольки можно приехать за справками о смерти мужа, которые уже несколько месяцев не может получить. Так как она жила рядом, эта идея - прийти в морг ночью - показалась ей неплохой и вот женщина советской закалки, которая не боится абсолютно ничего в свои шестьдесят восемь, чинно, чуть ли не строевым шагом, направляется к двери морга.
В тот момент, когда Зинаиде Евгеньевне оставалось метров пятьдесят до заветной ручки, мой отец уже заканчивал свои процедуры, скручивал вентили кранов и готов был рвануть на первый этаж, чтобы смело плюхнуться в снег.
Он бежит по коридору, уже видит дверь, которую вот-вот рывком распахнёт настежь, чтобы броситься в холодные объятья белой массы, как вдруг дверь открывается как по волшебству - сама. Вот только за ней не темнота, а Зинаида Евгеньевна, на которую, в свою очередь, из морга на скорости несётся голое тело в пару...
Немного о Зинаиде - повидала она всякое в этой жизни: войну, бомбёжки, тяжёлый труд, бегство из дома от разъярённого отца, но никак не ожидала в свои шестьдесят восемь дожить до времён, когда трупы начнут сбегать из морга.
Естественно, ни о каком прыжке отца в снег речи уже не шло, поскольку Зинаида Евгеньвна и сама с этой задачей справилась неплохо. Потеряв сознание.
Батя накинул дежурный халат, который висел прямо на входе, приподнял лежащую в снегу женщину и начал проверять все жизненно важные показатели: пульс, сердце, крестик на шее, чтобы в случае чего - с Божьей помощью вытащить Зинаиду из забытья.
А так как Зинаида была не робкого десятка, то и валяться без сознания такой видной даме долго не полагалось. Вот она и пришла в себя спустя минуты две.
Отец успокоился, помог женщине встать, завёл внутрь, посадил на стул, хотел пойти переодеться и как-то так ненароком, почти вскользь, взял да и рассказал историю, о том, как баню в морге устроил. Уж очень она ему показалась смешной. А вот Зинаиде не показалась. Видать уже отошла.
Она ему в таких красках прочитала теорию Марксизма - Ленинизма с вытекающими течениями, что у отца даже одно выражение в разговоре укоренилось на долгие годы: “Ондатра тоскливая”.
Зинаида дала отцу продышаться, обещала кучу таких гневных комментариев под постом оставить - милицейским, что он её на всю жизнь запомнит. А он её и без них запомнил.
В общем, ушла она с горем пополам домой, опять так и не узнав ничего про свои справки. Отец закрыл дверь, переоделся, убрался внизу и начал ждать люлей от начальства.
Но Зинаида оказалась женщиной порядочной и конечно никаких комментариев не оставила. Потом даже снова приходила. Но уже днём. Отцу рассказывали про странную женщину, которая пришла в морг с берёзовым веником, чтобы найти банщика-деревенщину. Ей даже скорую вызвали на всякий случай - вдруг бабушка бредит. Только она плюнула, сказала, что тут все дураки и ушла. Наверное, так и не получила она своих справок. Зато память о ней жива до сих пор в наших семейных архивах.