Отлично сделано!
Шрез откинулся на мягкую теплую подушку желтого карлика и полюбовался своей работой. Планетка получилась на загляденье. Гравитация – средняя, атмосфера – нормальная, не слишком много бурь, и в то же время циркуляция постоянная. Кислорода – в самый раз. Воды, может быть, многовато, но это кому как… Шрез, например, любил, когда воды много – в конце концов любая жизнь начинается в воде. Шрез знал много планет, где вода покрывала всю поверхность, и жизнь на этих планетах существовала и процветала во множестве различных форм. И еще больше планет вращалось в космосе, на которых не было ни капли воды и не водилось ни одного одноклеточного микроба.
На этой планете, на его вкус, все было в меру. В меру соленый, в меру глубокий океан покрывал почти всю поверхность планеты, и только в центре, на экваторе располагался огромный материк, покрытый зелеными лесами. Соотношение воды и суши было девять к одному. Раздолье для морских форм жизни и вполне достаточно, чтобы развилась и многообразная сухопутная жизнь. Извилистые реки протекают по пологим равнинам, их окружают невысокие холмы и возвышенности … Никаких высоченных гор и однообразных песчаных пустынь. Рай для тех, кто поселится на этом материке.
Шрез установил только что сделанную планетку на орбиту и принялся населять ее живыми организмами. Сначала заселил океан: от мельчайших бактерий он перешел к одноклеточным водорослям, потом к многоклеточным и ракообразным. Набросав по берегам различных ракушек с моллюсками, он напустил в прибрежные воды крабов и принялся за рыб. Здесь фантазия его не знала границ: какие только краски и формы не выходили из-под его рук! Напоследок он создал санитаров моря – длинных, быстрых, зубастых, чтобы они подбирали всякую падаль.
Закончив с морем, Шрез приступил к материку. Здесь простора для творчества было гораздо меньше - сама сухопутная жизнь в принципе всегда беднее морской. Но Шрез нашел выход: он взял две группы животных, земноводных и пресмыкающихся, и в рамках этих групп дал волю фантазии.
Через час Шрез с удовлетворением оглядел свое творчество: битком набитый рыбами, ракообразными и водорослями океан, зеленый, заросший лесами материк, по равнинам которого бродят хвостатые, зубастые, длинно- и коротконогие зеленые чудища. Правда, нашлось место – так сказать, «до кучи» – и немногим птицам и млекопитающим, которые прятались между огромных ящеров и на первый взгляд вообще не были заметны. Но и роли они особой не играли.
Закончив работу, Шрез решил перекусить. Включил сверхновую, налил себе полную чашку энергии, с удовольствием принялся прихлебывать. Его маленький сынишка Генз играл неподалеку, перескакивая от звезды к звезде и швыряясь в них мертвыми, безжизненными планетами, целый ворох которых Шрез насыпал ему в игрушки.
Шреза отвлек звонок по квазару. Звонила жена. Она задерживалась в магазине. Переговорив, Шрез выключил квазар и еле успел схватить за руку малыша. Генз, добравшись до только что сделанной планеты, повертел ее в руках и хотел уже запустить куда-то в просторы космоса. Отобрав планету и пару раз шлепнув малыша – Шрез не любил наказывать детей, - он отправил Генза в другую комнату и принялся исследовать ущерб, нанесенный планете. Ущерб был немалым. Красивый аккуратный материк, находившийся на экваторе, раскололся на шесть неравных частей, которые оказались раскиданы по всей планете. Причем один осколок угодил прямехонько на полюс и уже покрылся километровыми слоями льда. Остальные были сильно изломаны и покорежены, зеленые лесные равнины на них перемежались с острыми коричневыми горами и желтыми песчаными пустынями. От ровной линии побережья остались одни воспоминания, теперь вся планета была изрезана морями, проливами, островами и островками. Шрез вздохнул. Вся аккуратность, которой он так гордился, сошла на нет.
Шрез установил планету обратно на орбиту, восстановил вращение вокруг своей оси, подождал, пока стихнут вихри и бури во взбудораженной атмосфере, и принялся изучать потери, нанесенные животному миру. Потери были непоправимые. И если в океане все прошло более-менее незаметно, в воде рыбы и млекопитающие выжили почти все, то на суше дела обстояли гораздо хуже. Гордость Шреза – зеленые земноводные и пресмыкающиеся – вымерли почти полностью. Остались единичные экземпляры, сумевшие либо схорониться в воде, либо забиться в расщелины и под камни и таким образом спастись от губительных пыльных бурь. Зато остались в живых и вышли на первый план млекопитающие – те самые мелкие и незаметные зверьки, которых раньше вообще не было видно за зелеными ящерами. Они размножились, увеличились в размерах и теперь господствовали на каждом материке, исключая тот, что был покрыт льдом. Его облюбовали птицы. Птицы вообще вместе с млекопитающими хорошо освоили планету и чувствовали себя на ней полноправными хозяевами.
Шрез вздохнул. Что же, пусть и не все вышло из задуманного, но все-таки вполне жизнеспособная получилась планета. И пусть не из его любимых земноводных и пресмыкающихся разовьется разумная жизнь, а, вероятно, из млекопитающих – ему нечего стыдиться. Особенно если учесть нехватку времени: жена ненадолго ушла в магазин, оставив его с малышом, и вот-вот вернется. Тогда снова придется отставить его любимое хобби – создание новых планет – и мчаться на работу, в диспетчерский пункт вращения галактик. Шрез зашел в комнату, где Генз перекатывал с руки на руку мертвые каменные планеты и швырял их в звезды. В следующий раз нужно будет внимательнее смотреть за малышом …