Золотые дни Шахразады. Восточная сказка. Глава XIV Пока солнце садится и восходит, а я во дворце, сказания твои не прекратятся.
Вот уже десятые сутки как отъехал повелитель, и никто не ведал, где он и когда вернётся. В последнее утро, стоило Шахразаде прекратить дозволенные речи, падишах поднялся с ложа, накинул халат и вышел по своим делам, с тех пор его не видели.
Скьявони Н. (1777 - 1858). Грусть.
КУПИТЬ КНИГУ В ЧИТАЙ-ГОРОДЕ
Глава XIV
Пока солнце садится и восходит, а я во дворце, сказания твои не прекратятся.
Вот уже десятые сутки как отъехал повелитель, и никто не ведал, где он и когда вернётся. В последнее утро, стоило Шахразаде прекратить дозволенные речи, падишах поднялся с ложа, накинул халат и вышел по своим делам, с тех пор его не видели. Даже советники перестали являться в запретную часть дворца и спрашивать: – Великий правитель сегодня собирает диван?
Прозябание на отдельной половине протекало как обычно, словно никаких изменений не произошло. Дария ежедневно выводила невольниц на прогулку по цветнику, чёрный евнух распоряжался хозяйством. Невозможно исчезнуть бесследно и безвестно, кто-то должен знать, где он? Однако некому было задать этот вопрос.
Только на седьмой день его отсутствия госпожа гарема, встретив девицу в проходе, сказала: – Вид лица твоего потускневший, как у старой медной монеты. Не горюй, Царь поднебесной уехал на трое суток пути, он осматривает войско и готовит его к походу. Третьего дня прибудет. Вселишь в него радость и веселье, смотри не ошибись и язык держи за зубами, – добавила как обычно жестяным тоном.
К походу?! Значит, он опять покинет её и надолго! А что сулит эта война? Даже случайная стрела, отравленная врагом, коснувшись открытого тела, может разлучить их навечно. Конечно, отправиться с ним на битву с нашествием немыслимо. Она пыталась осмыслить неизвестность, опыт подсказывал ей, что надо иметь надежду и не унывать, а душа вторила: и молиться.
Затворница просыпалась на заре, читала книги, взятые у Господина незадолго до его исчезновения, иногда далеко за полдень рассматривала рисунки в них. Представляла, как он подготавливает воинов, воображала, как Возлюбленный падишах возлежит в холодном шатре, борется с бессонницей и засыпает без её рассказов. Привыкла высыпаться под звёздами, а с утренними лучами выходить на прогулку, после чего уединяться в зале окнами на восток.
Погода стояла осенняя, но полуденная прохлада позволяла гулять по тропинкам среди деревьев даже до багровых облаков остывающего небосвода. В серале не было лишних людей, и опасаться было некого, даже садовники уже завершили работы. Насельницы же находились под пристальным присмотром наставницы. Дария уже давно приставила к ней прислугу – сухощавую, неразговорчивую и нелюдимую, но все-таки приятной внешности. Она ухаживала за красавицей – готовила, убирала покои и не жила со всеми. Кто и откуда эта смуглянка, ведала, видимо, только хозяйка, сказавшая лишь, что ей можно доверять, молчунья откликалась на имя Парвэна.
Тот уголок зарослей, что полюбился избраннице властелина, был засажен фруктовыми деревьями и кустами ягоды, невольницы не ходили сюда, предпочитая дорожки с цветочными клумбами. Даже персидские псы не были опасны здесь после заката, ибо фруктовая часть была отгорожена кованым забором. В один из дней, много за полдень, девица проходила близ термы – так она по римскому обычаю называла купальню с баней – и уже собиралась отправиться в сераль. Тропинка пролегала вдоль каменной стены, отделяющей окраину города, в стене же была встроена неприметная и наглухо запертая металлическая дверца. Вдруг позади что-то щёлкнуло и заскрипело, дева обернулась на звук и обнаружила, что кто-то хочет войти внутрь и уже отворил эту самую железную калитку.
– Омид? Ты как здесь?
– Моя госпожа, это небывалая удача, что встретил именно Вас, – визирь-казначей поклонился и продолжал: – Я прямо от Великого падишаха, едущего следом за мной, он прибудет тайно, до зари, и хочет собрать предводителей общин. Он пожелал, чтобы Вы, о госпожа, приготовили ему к приезду тёплую воду для омовения и свежую парадную одежду.
– Но если появишься во дворце, всё вскроется.
– Меня там не будет, я сейчас же исчезну, – визирь вышел через дверцу и скрипнул замком. Оказалось, что и замок, и калитка в отличном состоянии, их застарелость была обманчивой.
Девица погрузилась в размышления: выйти из запретного крыла после захода светила без ведома и разрешения наставницы или чёрного евнуха невозможно, они лично проверяют, все ли запоры заперты. Выбрала управительницу женской общины, как человека близкого и доброжелательного по отзывам самого властелина.
– Когда сядет солнце, мне нужно быть в саду по слову Повелителя.
– Будь в закрытом крыле, я приду за тобой, когда стемнеет, и выпущу.
Ближе к сумеркам собрала всё, что посчитала нужным, в большой кувшин, задержала прислугу в своих покоях, наказав следить за горячими углями и слушать часы. Светло-зелёный расшитый бежевыми полосками халат зинданского шёлка, тёмно-вишнёвых оттенков персидские шаровары, туфли, летавшие словно утки, пояс и чалма, заботливо сложенные избранницей, ожидали своего хозяина. За считанные мгновения перед тем, как на городском пилоне сторож поправил отлитый из меди подвешенный громадный щит и поднял тяжелый молот, чтобы пробить половину ночи, из проёма послышался скрип, занавеска на пороге отпахнулась, и управительница из тёмного коридора негромко произнесла: – Идёмте.
Они прошли спящий гарем до дальнего угла, где его хозяйка повела их по уже известному потайному ходу. Внизу отворила ещё дверь, и на девушек пахнула прохлада ветра, пролетавшего мимо.
– Парвэна, вернёшься, заберёшь блюдо, я буду ждать здесь.
Шахразада велела разогреть парную и воду в купальне и принялась разжигать светильники. После того, как впустила служанку, быстро вернувшуюся с завтраком для падишаха, села в раздумье и опустила руки: госпоже всё известно, но как это возможно? Откуда Дария всё знает? Визирь тут же скрылся, по его уверениям всё в глубокой тайне. Догадаться, что Парвэна находится у неё, можно было, проверив спальню одалиски, но завтрак для падишаха!? Его необходимость выдавала понимание всей цепочки событий. Единственное, что приходило на ум, это что падишах обо всем предупредил свою тётушку. Тогда, это выглядело как продуманный порядок действий, подчинённых единому замыслу, и она в этом участвует, разумея лишь ближайшие ходы.
Когда помещения разогрелись, Шахразада накинула платок, вышла к железной двери и замерла в ожидании. Она не предполагала, скоро ли войдет Возлюбленный и долгожданный падишах, и готова была умереть под оградой, но дождаться его.
Яркие точки молчаливо мерцали сверху и подводили к воспоминаниям долгих путешествий в юности, когда подростки из числа обозных подручных, ходивших с её родины в Восточный Рим, легко разбирали по именам созвездия и тыкали пальцами в тёмное небо, споря и поправляя друг друга. Вечерами они толкались неподалеку от скудного костра, горевшего в небольшой ямке, и выводили решение: – От конца степи, раз уже большой ковш стал ниже на локоть, теперь он пойдёт одесную и в тыл. Завтра мы повернём в западную сторону.
Наступившим днём наблюдали, когда хозяин обоза и проводник поворачивали вправо. Часто бывало, что в опасных степях шли под звёздами, и свет неба указывал путь.
Много ли мало ли пролетело небесное покрывало над плоской равниной и горной цепью, пока девушка, склонившись под гранатовым деревом, ожидала возлюбленного. Вдруг кто-то осторожно взял её за пальцы и положил ладонь на шею. Красавица встрепенулась и поняла, что уснула. Оправившись от оцепенения, рассмотрела, что над ней наклонился одетый в доспехи воин.
– Шахразада, очнись! – он поднял её на ноги и, отойдя, сказал кому-то в открытый проём едва слышно: – Отправляйся в юго-западную башню и будь там, коня приведёшь позднее.
– О, Сердце мое, Счастье мое! Прикоснись ко мне, нежный Господин, наконец-то, уже не чаяла увидеть твоё возвращение! Как тяжко тянулись часы нашей разлуки! Обними меня, ненаглядный! Я всё приготовила по слову твоему, идём же в термы, что стоять у холодной стены!!
Едва падишах вступил на порог, как воинские доспехи послушно покинули его, прилежно сложившись на ближайшей лавке. Он оказался в лёгких шароварах и полотняной сорочке. Весь в пыли, запотевший и уставший, с лицом землистого цвета даже при тусклом свете лампад. Если бы не богатое воинское одеяние, прямой взгляд и осанка, угадать в нём правителя было бы трудно.
Нежными прикосновениями Шахразада раздела его, и они вместе опустились в тёплую воду. В этой части было неглубоко, он вытянулся и положил голову ей на колени. Казалось, забыл обо всем на свете, закрыл глаза и расслабился, покачиваясь на поверхности. Девушка любовалась им, поглаживая тело и лицо, смывая пыль с висков, шеи, век. Падишах молчал, и она пыталась определить его состояние: он ошеломлён от пути и усталости или какая-то забота гнетет его? Не сразу, очень медленно, он начал приходить в себя и замечать её речи и ласки.
– Я разотру Тебя индийскими целебными маслами, они снимут утомление и дремоту, термы ждут, мой Повелитель.
– Парвэна! – позвала она. – Принеси отвар китайского листа и листа смородины.
Уложила его поверх матраса из овечьей шерсти на широкой каменной скамье и вложила в ладони весь аромат Индии, ни малейшая клеточка его тела не осталась без чудесного масляного лекарства. Повинуясь её движениям, он переворачивался, вытягивал шею и постепенно возвращался к окружающей обстановке. В полумраке вокруг падишаха порхали очертания белого стана, длинные вьющиеся волосы, касавшиеся его то здесь, то там, он чувствовал мягкие нежные прикосновения пальцев, разгонявшие усталость. После всего накрыла его горячим полотенцем. Отвар он пил молча, хотя с видимым удовольствием.
– Счастье моей грёзы, сладкая мука моей мечты, Меч любви, защити меня в близком водовороте неизбежных перемен, – говоря это, даже не предполагала, насколько точно угадала движение грядущих событий.
– Иди ко мне, Шахразада, – тихо, почти шёпотом произнёс властелин. Дева возлегла рядом на скамью и нашла его взгляд.
– Приближается утро, но ещё ночь, – произнёс падишах. Он почувствовал, что возвратился к пониманию происходящего и слегка приподнялся. Лунные персики и бёдра мерцали под светом лампад.
– О бутон моего сердца, всё забудь до рассвета, дай мне насладиться нежнейшим воздухом твоего цветка, мои лепестки раскрылись твоим навстречу.
Привлекла его ближе, и падишах вдохнул её одурманивающий аромат и отдал свой, они качались, как два пиона, склонившись, касаются маковками, листьями же переплетаясь.
Истому властителя она утолила горячим полотенцем, наконец, когда он смежил веки, накрыла его шёлковой накидкой. Не время для отдыха девицы, если её господин во власти сна. Пришла пора распорядиться насчёт завтрака: – Парвэна, прямо перед дорожкой растёт зеленый кориандр, принеси его к столу. И собери одежду, здесь вещи нельзя оставлять.
Одалиска, сидевшая в прихожей, занялась приготовлением и уборкой. Красавица с первыми лучами присела рядом со спящим господином: нарушить его сон в неудачную минуту, значит испортить все дела и ему, и себе.
Совсем не высоко успела подняться сияющая колесница. Когда он открыл глаза, понял, что хранительница покоя не решалась его тормошить.
– Не бойся меня будить. В нынешние времена хуже всего проспать, ожидая удачи. Хоть судьба и не в нашей власти.
– Хочешь, называй меня Гурдафарид, повелитель, только возьми с собой на войну, – сказала Шахразада опять невпопад, поднялась и внесла на плоской чаше угощенье, поставив рядом с кушеткой падишаха.
– Не из-за этих ли строк Книга царей многие годы была в опале вместе с автором? – он всегда легко возражал ей, всякий раз очевидно было, что уже размышлял над этим или подобным случаем.
– Твои воины обвешаны оружием, и они кажутся сильными, и если отнять у них это оружие, что останется у них тогда? Ни один из них не слышал, что настоящая сила – в Любви и крепости Духа. Они не знают, что сильный может быть добрым. Ты не такой, о Падишах, и единственный, кто понимает, что настоящая сила – это твоё бесстрашие и готовность ко всему – вот оно, Твоё оружие, его никто не сможет отнять.
– А ведь верно, надо быть готовым ко всему, никогда наперёд не угадаешь, чем закончится побоище, которое начинается прекрасной зарницей, а к закату может окончиться потерей всего царства. Стоит вступить в сражение, как судьбе правителя уже к полудню грядёт новое начало – бегством, или звоном цепей раба, ждущего выкупа, или заботами башмачника, о нём как-то мы говорили. Но как определить, на кого из соперников падёт печальный выбор и каким он будет? Порой предпочтительной мнится смерть, как от царапнувшей стрелы, так и от тяжкого меча, – задумчиво молвил он в ответ и добавил: – Собери всё самое необходимое для возможного отъезда, сложи в неприметный мешок, и пусть он будет под рукой.
– А ты? Цезарь мой, без тебя мне смерть! Нет у меня никого в этом краю света, одна я никуда не уеду и не проси. Если неизбежна погибель, я пойду на поле боя и буду разгребать груды мертвецов и разыщу моего господина! И обниму, и согрею даже остывшего.
По искренней речи падишах заключил, что она так и сделает.
– Прежде всего нужно сохранить себя, иначе попадёшь в рабство и пропадёшь там, и ничего никогда не найдёшь и не согреешь. В плену у монгол сказочную фиалку мне не найти и не выкупить. За мою жизнь не беспокойся, военачальник редко погибает в бою, – он постарался, как мог, успокоить её, но умолчал о том, что сильнейшие из всех враги – монголы настойчиво преследовали именно предводителя войска, искали и упорно выслеживали. За честь считалось доставить его в рабских оковах к ногам Чингиса или хотя бы его голову.
Пришло время собирать Совет. Девица облачила властелина и спросила: – Вечером увижу моего Владыку?
– Пока солнце садится и восходит, а я во дворце, сказания твои не прекратятся, – ответил падишах и вышел в направлении дивана. Шахразада наказала прибрать всё и поспешила в женскую половину. Скоро пролетело утро, следом на твердь небесную торопливо надвинулась тень. Приблизился час, когда её вновь позвали в покои падишаха.
____________________________________________
Книга царей - «Шахнамэ» Фирдоуси.
Привлекла его ближе, и падишах вдохнул её одурманивающий аромат и отдал свой, они качались, как два пиона, склонившись, касаются маковками, листьями же переплетаясь.
Золотые дни Шахразады. Восточная сказка.
ПОКУПАЙТЕ КНИГУ в любом ЧИТАЙ-ГОРОДЕ
Приключенческий роман, XIII век. Уникальный сюжет. Лиричные рассказы о любви, опасных приключениях, средневековых мировых столицах. Высокий стиль традиционной русской сказки в её современном изложении. Удачный подарок как девушке, так и её молодому человеку.