Блаженны «нищие духом», или «блаженны нищие ради Духа»?
Введение, Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6, Часть 7, Часть 8, Часть 9, Часть 10, Часть 11, Часть 12, Часть 13, Часть 14
Зигмунд Фрейд (1856–1939), австрийский еврей, известный как «отец психоанализа», после присоединения Австрии к фашистской Германии в 1938 г., ареста дочери Анны и допроса в гестапо с помощью «элитных фигур» смог уехать в Англию. Там после сокрушения Третьим рейхом поляков он организовал собственную комфортную эвтаназию — принудительную смерть от передозировки морфием. В Англию он забрал только дочь и жену, четыре сестры Фрейда были оставлены на съедение нацистским концлагерям.
Подобно миллионам наших современников, избегающих пересмотра мещанского мировоззрения в контексте нового явления в мир фашизма, Фрейд не подверг пересмотру свои «психоаналитические теории», которые были по сути биологизаторским оправданием западного мещанства начала ХХ в. Именно такое оправдание мещанства потребовалось тем, кто вел планомерный демонтаж Советского Союза: с конца 1980-х гг. до наших дней труды Фрейда переведены и распространены миллионными тиражами, несмотря на то, что не только лучшие отечественные, но и лучшие западные специалисты уже подвергли их критике, разоблачению и даже осмеянию.
Нищие духом
Шарлатанство, в котором фактически обвиняют Фрейда, не отменяет факт его глубокой эрудиции и заслуг в формулировании психологических и психиатрических проблем. Будучи выразителем мирочувствования западного мещанина начала ХХ в., Фрейд является автором некоторых, заслуживающих внимания сентенций, отражающих этот тип сознания. В качестве таковой можно рассматривать понимание Фрейдом человеческой нормальности: способности любить и работать («Любовь и работа — краеугольные камни нашей человечности»). Как с таким пониманием человечности сочетается отсутствие упорства и жертвенности в спасении сестер — отдельный вопрос.
Проблемы психики можно классифицировать, на основании чего можно классифицировать и деятельность по «корректировке» психики. В этом контексте уже 100 лет остается дискуссионным, чем является порожденный Фрейдом «психоанализ».
Психология не относится к медицине, психолог работает с психически здоровыми людьми, которые имеют какие-либо проблемы в поведении и самовосприятии.
Психотерапия — деятельность медицинских специалистов без применения медикаментозного лечения: консультации, доверительные беседы в групповом или индивидуальном формате.
Психиатрия — медицинская корректировка при тяжелых психических расстройствах и психопатологиях. Психиатр, специалист с высшим специальным образованием, вправе назначить медикаментозное лечение, провести принудительную госпитализацию и официальное освидетельствование, а также давать заключение о состоянии психического здоровья.
Полностью соглашусь, что введение Фрейдом в оборот понятия психоанализ отражало массовое сознание западного обывателя на историческом кризисе этого культурно-исторического типа в начале ХХ в., то есть нарастание различных проявлений маргинальности мировосприятия и стилей жизни. Психоанализ был призван оправдать маргинальность, делалось это в том числе снятием культурных запретов и стеснительности в обсуждении тем сексуальности и смерти. Тех самых тем, в рамках которых в конце 1960-х гг. Теодор Роззак и Норман Браун (см. «Томскую НЕДЕЛЮ» от 23.04.202 1г. № 17) и их подельники будут идеологически обосновывать сексуальную революцию и контркультуру в 1960-х гг., то есть уводить протестное сознание от коллективного социального действия в сферу эгоцентрического инфантилизма — осуществлять «великое смещение» массового сознания от рациональности в чувственность.
Фрейдовские «психоаналитические» конструкции личности, реабилитировавшие звериные инстинкты в человеке, отражали дезориентацию, в которой оказался европейский позитивизм с его своеобразным пониманием науки и истины. Это был кризис гуманизма, возвращавший в мир структуры языческого сознания: переживание господства над человеком неподвластных ему природных сил. В советском обществе фрейдизм был отвергнут, но когда возвышающий человека советский гуманизм был демонтирован вместе с СССР, одновременно на постсоветском пространстве была совершена реабилитация фрейдизма.
В постсоветских массах оказался распространен поверхностный, дилетантский фрейдизм, оформленный очень расплывчато и мутно. Соответственно, рациональное осмысление человечности нашими современниками возможно только при условии, если им удастся вытащить себя из липкой засасывающей трясины фрейдизма и языческого сознания. В науке и гуманистической мысли такое избавление от звериного обаяния фрейдизма уже совершалось, более того — критика фрейдизма дала науке и культуре больше, чем сам фрейдизм. В том числе она выявила в идеях и конструкциях Фрейда то, что действительно имело научную ценность и что обладало объяснительным потенциалом.
Для понимания современного массового сознания постсоветского человека актуальны подходы, которые применили в критике Фрейда его же «ученики», а именно, что Фрейд рассматривал культуру не как свойство и компонент личности, а фактически только как уздечку на звериные инстинкты человека.
В начале 1920-х гг. Фрейд сформулировал плодотворное представление о структуре личности, выделив три компонента: «ид» (от латинского «оно»), «эго» и «суперэго». Фрейд полагал, что это некие процессы психической жизни, присутствующие в личности. ОНО целиком Фрейд поместил в бессознательную часть личности и связал его с биологическими инстинктами — побуждением к еде, к сну, к дефекации — процессу выделения организмом кала из пищеварительного тракта, к спариванию и т. п. ОНО — нечто темное, биологическое, хаотическое, не знающее законов и не подчиняющееся правилам, но занимающее центральное значение в личности индивида на протяжении всей жизни. Сдерживание этих побуждений создает напряжения в функционировании личности. Разрядка таких напряжений названа Фрейдом «принципом удовольствия».
Неудовлетворенность ОНО приводит к появлению в сознании образов в форме материальных объектов, первоначально связанных с неудовлетворенной потребностью. Такое образование образов Фрейд назвал «первичными процессами» — нелогичными, иррациональными и фантазийными представлениями. Вторичными являются возникающие с преодолением младенчества процессы принятия решений, когда ребенок постигает, что кроме него самого существует внешний мир. ЭГО — компонент психики, отвечающий за принятие решений, он обслуживает ОНО в условиях ограничений, накладываемых внешним миром. Целеполагание в рамках посильного обслуживания ОНО силами ЭГО связано с развитием качеств думать, учиться, рассуждать, решать и запоминать. То есть, в отличие от ОНО, функционирование ЭГО реализует «принцип реальности», обуславливающий разумное поведение.
ЭГО — индивидуальный уровень прагматического ориентирования. СУПЕРЭГО по Фрейду — присутствующая в личности система существующих в обществе ограничений, в соотнесении с которыми осуществляется прагматическое ориентирование. Организм человека не рождается с СУПЕРЭГО, оно приобретается в процессе социализации индивида, во взаимоотношении с родителями, учителями и вообще с окружением, чтобы избежать конфликта и наказания. СУПЕРЭГО Фрейд предложил считать сформировавшимся, когда внешний контроль сменяется самоконтролем, когда СУПЕРЭГО пытается убедить ЭГО в преимуществе внешних идеалистических целей над прагматическими.
Если модель Фрейда верна, то в капиталистическом обществе возникает противоречие между «принципом удовольствия», который стимулируется эскалацией потребительства всего, что можно продать (купить), и СУПЕРЭГО. Именно в отбрасывании культурных ограничений ради потребительства — смысл западной сексуальной революции и контркультуры, проводимых по заветам Роззака и Брауна, завершающихся призывом отказаться от разума ради торжества «принципа удовольствия». Перефразируя Иоанна Златоуста, «сверхновый завет» гласит: совокупляйтесь и потребляйте, и наполняйте землю, и обладайте ею.
Вслед за Фрейдом «общество потребления» массово поддерживает тезис, что именно инстинкты являются движущей силой поведения. Якобы внутренняя природная (читай — звериная) природа человека неукротима, а человек в силу этого не исправим и не улучшаем. Однако уже сейчас постсоветскому обывателю в контексте приобретенного опыта есть возможность увидеть очевидное: перестройка была уничтожением любых идеалов: не только социалистической, восходящей к Ветхому Завету, этики, но и этики предпринимательства, какой бы она ни была — протестантской, еврейской или старообрядческой.
В этой связи, забегая вперед, приходится констатировать, что ельциновское сотворение криминального капитализма в постсоветской России своей бездуховностью кардинально отличалось от этически наполненных становлений классического капитализма, что описано Максом Вебером, Вернером Зомбартом, Джеймсом Уэстом и иными исследователями, взгляд которых не был перекрыт шторами современных «либеральных» мемов. Современным читателям вообще трудно понять, что путь предпринимательства из традиционного общества в капитализм некогда повсеместно воспринимался как дорога ко греху, удержать от падения в который могли только добровольно принимаемые железные рамки этики религиозных и этнических меньшинств.
Указанная структура личности, как ее предложил описывать Фрейд, действительно обладает существенной объяснительной способностью. По ней, как и по иным идеям Фрейда, дискуссии не умолкают уже 100 лет, однако при обсуждении удобнее ее привязывать к какой-либо модели, относительно которой излагать различные точки зрения на проблему, которую попыталась осмыслить модель. В психологии фрейдовская модель личности стала такой базой для дискуссий. Другой заслугой Фрейда является его «теория вытеснения», содержащая попытку описать психические механизмы самозащиты психики человека от чувства тревоги, которому Фрейд придавал фундаментальное значение.
Прежде чем проговорить тему фрейдовского «вытеснения», прошу читателя ознакомиться с графиком смертности жителей России, обусловленной психическими расстройствами и алкоголизмом.
Прошу обратить внимание на длившийся четыре года скачок смертности сразу после демонтажа СССР: массы образовавшихся постсоветских маргиналов, остро переживавших рассмотренное нами ранее «отчуждение», дали огромное количество людей, не принявших постсоветскую реальность и избравших пассивный, суицидальный стиль жизни. У остальных состоялось примирение с реальностью, именно применительно к таким «примирениям» Фрейд предложил объяснительную конструкцию, которую и назвал «вытеснением». Способ ухода психики от тревоги.
«Вытеснение» — процесс удаления из сознания мыслей и чувств, причиняющих страдание, в результате чего индивиды перестают осознавать вызывающие тревогу конфликты, а также «забывают» травматические события прошлого. Эксперименты показывают, что человек даже утрачивает способность их описать. Однако «вытеснение» не проходит бесследно, негативная память помещается в бессознательное, и для ее удержания там требуются постоянное психическое напряжение — источник неврозов. Это тотально ограничивает возможности к творческой деятельности, а также провоцирует психосоматические расстройства, самым распространенным из которых являются язвенная болезнь желудка, импотенция и фригидность.
Однако «вытеснение» может утратить эффективность под воздействием внешних факторов, так события финансового кризиса 1998 г. дали новый всплеск смертности, обусловленной психическими расстройствами, остановка которого совпадает с «путинской стабилизацией» 2003–2004 гг. После этого начался новый период эффективности «вытеснения», который с некоторыми колебаниями продолжается до настоящего времени.
Проблема эффектов «вытеснения» оказывается значимой, если пытаться описать соответствующие конкретному отрезку истории так называемый культурно-исторический тип личности. Описание основного психического типа конкретного общества в конкретный период не будет достоверным, если, с одной стороны, не включать в это описание «вытесненные» в подсознательное причины острой тревоги, остающейся в проявлениях неврозов. А, с другой стороны, не учитывать, что вытесняющий из сознания психическую травму индивид осуществляет даже искусственное «забывание» слов, с помощью которых можно описать травматические события и их причины.
Возникает немота. Для представителей старших поколений она усугубляется тем, что в советское время общество не усвоило подлинную суть марксизма — пробуждение и раскрепощение высших творческих способностей в каждом человеке, в том числе не усвоило в адекватном качестве языковые средства, которыми они должны описываться. То есть общество не имело в качестве бесспорного и устойчивого идеала рациональный, оформленный в словах, образ «нового человека» — наследника великих духовных традиций мировых постязыческих религий.
В условиях демонтажа СССР, то есть в условиях отказа от любых идеалов ради запросов ОНО, а соответственно, в условиях реабилитации языческих форм сознания, старшие поколения испытывают колоссальный дискомфорт даже от прочтения таких текстов как этот: а ну как вытесненные травмы прорежутся новой, более сильной болью!
У молодого поколения, сознание которого сформировалось в постсоветское время, проблема имеет более сложную структуру. Во-первых, это поколение существенно более поражено словарным набором так называемой либеральной риторики, которая в качестве аксиом сознания уже предусматривает неоязыческое преклонение перед всевластием природных сил над человеком. Гуманистическая советская традиция и психотип советского человека не были у молодежи подвергнуты вытеснению. Соответственно, если социальные потрясения у старшего поколения могут привести к катарсису — реабилитации советских ценностей и восстановлению более цельной психики, то значительную часть молодежи они могут толкнуть к отбрасыванию шатких, необоснованных условностей современной морали и раскрепощению языческих импульсов жестокости и человеконенавистничества. Возможно, так это произошло недавно у «казанского стрелка».
Во-вторых, у молодого поколения очень низкая планка опыта коллективного действия, тем более опыта формирования коллективов. «Отставание» от советской молодежи здесь катастрофическое. Соответственно у современной молодежи существенные недостатки формирования СУПЕРЭГО — добровольно принимаемых внешних моральных рамок поведения. Увы, это свойственно не только носителям «либеральной», то есть крайней языческой формы сознания. По этой причине «воинственное меньшинство», которому готовят лидеров типа Навального, не встретит внутри молодежной среды организованного противостояния. Тем более что языческая ментальность, готовность признать господство над человеком природной стихии, выраженная через потребительские установки, свойственна и той молодежи, которая не является ярко-либеральной.
При таких обстоятельствах, а именно при массовом страхе иметь идеалы и следовать им, новое явление в мир фашизма в ответ не влечет той мобилизации постсоветского общества, которая была осуществлена «сталинизмом» — мобилизованным состоянием народа, который, в отличие от Фрейда, продемонстрировал и упорство, и жертвенность. А значит, действительно умел любить и умел работать. Тот народ, которому прилепили мем «совок».
Обращаясь к критике Фрейда со стороны его же окружения, обозначим главное по содержанию направление критики: обвинение Фрейда в бездоказательной и надуманной гегемонии инстинктов на рациональным сознанием, опосредованным социальным опытом человека. Первым против Фрейда выступил его ближайший соратник, Альфред Адлер, что раскололо «психоаналитическое движение». Адлер в противовес Фрейду делал акцент на социальной обусловленности личности и на способности человека самому творить свою судьбу, преодолевая примитивные побуждения и неконтролируемую среду. Особо Адлер выделял базовую способность человека совершенствовать себя и окружающий мир посредством самопознания, то есть то, что отвергается контркультурой и языческими аксиомами о неисправимой и неулучшаемой природе человека. Рассматривая человека как творческое самоопределяющееся целое, Адлер статистически наблюдениями старался показать фундаментальное значение стремления человека к совершенству, на пути к которому человек достигает рационально поставленных целей, что повышает его самооценку и дает место в жизни.
Но наиболее масштабным критиком Фрейда в рамках обозначенного критического подхода является Эрих Фромм, который уже упоминался в настоящей статье, как автор меткой оценки состояния советского общества, когда оно от высоких идеалов и целей развернулось в хрущевский период в сторону мещанства. Напомню, Фромм назвал это «гуляш-коммунизмом». В историю психологии Фромм вошел как один из создателей фрейдо-марксизма и «гуманистической теории личности».
Ключевой работой Фромма является «Марксова концепция человека», в которой понимание Карлом Марксом человека и человечности скрупулезно проанализировано и детально представлено. Перед этой картиной блекнут все витиеватые модели фрейдизма.
Фромм подчеркивает, что Маркс не считал, «…что «человеческая природа» прямо совпадает с тем человеческим типом, который случайно оказывается господствующим в данном обществе…». Со временем Маркс перестает пользоваться словом «wesen» («существо»), которое считает абстрактным и неисторическим, но «…сохраняет мысль о природе человека в более историческом варианте, проводя грань между «человеческой природой вообще» и проявляющейся в каждую историческую эпоху «модификацией человека»…». Соответственно этому делению на общую и специфическую для каждой культуры природу человека, Маркс выделяет два типа человеческих потребностей: постоянные, или устойчивые (в пище, питье, продолжении рода), которые составляют существенную часть человеческой природы, и «относительные» потребности: стремления и страсти, которые составляют не главную часть человеческой природы.
Для Маркса человек «…действительно изменяется в ходе истории, развивается, трансформируется, является продуктом истории, а так как историю творит он сам, то и себя самого он творит тоже сам». Для Маркса человек живет лишь до тех пор, пока он творит, пока он преобразует внешний мир своими силами, человека характеризует принцип движения (активности), деятельности. Его следует понимать не в механическом смысле, а как влечение, напряжение, жизненный Дух. Страсть для Маркса — это важная способность человека, которая выражается в активном стремлении к своему предмету.
Фромм иллюстрирует понятие продуктивности у Маркса его взглядами на феномен любви: «Предположи теперь человека как человека и его отношение к миру как человеческое отношение: в таком случае ты сможешь любовь обменивать только на любовь, доверие только на доверие… Если ты хочешь оказывать влияние на других людей, то ты должен быть человеком, действительно стимулирующим и двигающим вперед других людей; Каждое из твоих отношений к человеку и к природе должно быть определенным, соответствующим объекту твоей воли проявлением твоей действительной индивидуальной жизни. Если ты любишь, не вызывая взаимности, т. е. если твоя любовь как любовь не порождает ответной любви, если ты своим жизненным проявлением в качестве любящего человека не делаешь себя человеком любимым, то твоя любовь бессильна, и она — несчастье».
Фромм цитирует Маркса: «Коммунизм как положительное упразднение частной собственности — этого самоотчуждения человека — и в силу этого как подлинное присвоение человеческой сущности человеком и для человека; а потому как полное, происходящее сознательным образом и с сохранением всего богатства предшествующего развития, возвращение человека к самому себе как человеку общественному, т. е. человечному. Такой коммунизм, как завершенный натурализм, = гуманизму, а как завершенный гуманизм, = натурализму; он есть действительное разрешение противоречия между человеком и природой, человеком и человеком, подлинное разрешение спора между существованием и сущностью, между опредмечиванием и самоутверждением, между свободой и необходимостью, между индивидом и родом. Он — решение загадки истории, и он знает, что он есть это решение».
Это фундаментальное деятельное противостояние язычеству и фашизму.
Будучи светским человеком, не имею желания «встревать» в религиозные и теософские дискуссии, но в конце этой части хочется напомнить читателям из современного «общества потребления» один вялотекущий богословский спор о точном содержании слов Иисуса Христа. Кому же он обещал «царствие небесное» — нищим духом или тем, кто ради Духа готов к нищете?
Азамат Уалиев