Еще жива?
А как же... Оклемалась,отожралась на казенных харчах, да в тепле!
А я так искренне надеялась, что ты наконец-то окончательно сдохла!
И так уже надоела пугать собой людей – щеки впалые, взгляд безумный, ручки трясутся…
Фу. А кто бы мог подумать, что твою подлую душонку из тебя так просто не вытрясешь! В последнее время казалось, что на тебя только чихни – и вся разлетишься тут же в прах к чертям собачьим.
А не тут-то было. Только заслышав знакомый голос – тут же выдернула залихватски огромный болт, которым до этого была безвольно распята, как вампир осиновым колом, и с наглой рожей по-барски развалилась в кресле. Хотя он сам уютно примостился на полу.
Теперь понимаете, какая это сволочь бесстыжая?
Прикидываясь безобидной и слабой, она втирается в доверие, но как только допускаешь хоть одну слабинку – мимолетное воспоминание, страница с фотографиями, сохраненный в телефоне номер – она тут же перестает быть послушной и тихой и начинает совать свой длинный нос везде,где только можно, заражая собой, словно вирусом, все, к чему прикасается. И когда ты, уставший и измученный, мечтая обрести то, к чему так стремишься, в самый неподходящий момент натыкаешься вновь на нее… то понимаешь, что все эти, казавшиеся логичными и стройными, доводы – всего лишь хитрая липкая паутина, сплетенная ее слабенькими тонкими ручонками.
Это ты так развлекаешься, мразь?
Но ведь есть же светлая надежда, дающая силы жить, есть надежда на лучшее, которая может приносить радость, даже когда очень тяжело…
Моя – не такая. Она – подлая и наглая тварь, она живет и дышит за мой счет совершенно без зазрения совести, при этом еще гаденько ухмыляясь и откидывая иногда, при попытках как-то повлиять на нее, такие фокусы, что уж действительно приходишь к мысли, что лучше ее вообще не трогать...
Как ядовитый плющ, способный задушить огромное дерево, эта мерзость обосновалась в моих мыслях и снах вполне уютно и надолго. Когда я пытаюсь сделать глубокий вдох, она стремглав бросается ко мне и глотает мой кислород, жадно целуя меня в губы. От этих пьянящих недостатком воздуха поцелуев у меня кружится голова, и некоторое время, пока мой мозг остается затуманенным, я ощущаю эйфорическую радость, и в эти секунды мне кажется, что за один такой настоящий поцелуй я даже готова умереть.
Но вот эйфория спадает, и я понимаю, что жестокая стерва обвела вокруг пальца и выставила меня посмешищем в очередной раз.
Сейчас сидит, сытая, жирная, нагло поглядывает исподлобья – смеется надо мной, слабой, порабощенной, с темными кругами под глазами – потому что заставляет меня вот так по ночам писать под ее диктовку всякую романтическую белиберду.
Но сегодня я так легко не сдамся.
И вот ни разу тебе не было жалко меня, а? Причиняя мне столько страданий, доводя до белого каления, ни разу не хотелось дать мне просто отдохнуть?
А ведь я тебя жалела. Когда ты была совсем хилым заморышем, черпавшем силы из какой-то пары случайных взглядов и слов – я пожалела тебя, не оставила где-то на обочине дороги на произвол судьбы. Я подкармливала тебя грезами и мечтами и бережно следила, чтобы тебя не обидел кто-то старший или более сильный...
...Я так радовалась, видя, как она обретает все более четкие формы, что в своем восторге, совершенно упустила момент, когда та перестала поддаваться моему влиянию, стала неуправляемой и нервной. А когда она несколько раз подряд обманула меня, больно ударив, я решила от нее избавится.
Я травила ее всеми возможными способами, но та, исхудав и помрачнев, стала только еще больше цепляться за жизнь. Уже не доставляя радости своим видом, она и поступками своими приносила мне только боль.
И тогда я пошла на решительный шаг. Я лишила ее всего, что могло бы питать ее бесполезное, бесцельное существование: взгляды, голос, музыка, прикосновения… Но я совсем не могла представить, что она окажется не из брезгливых и начнет жрать меня. Изнутри.
Выгрызая из глубин моей памяти все, только пригодное для переваривания, ненужное она небрежно сплевывала, и вскоре в моих мыслях воцарился полнейший хаос. Все перепуталось между собой: сны и явь, мнимое и реальное, сегодня и позавчера... И я не могу уже точно вспомнить, разговаривала ли я на самом деле с человеком, или мне это только приснилось, понедельник сегодня или среда...
А ты сидишь напротив, властная, довольная, и глядя прищуренными глазами, придумываешь для меня очередную гадость. И я с усталостью думаю, что снова придется куда-то ехать, что-то делать, с кем-то говорить о том, о чем потом я буду горько жалеть… Неужели тебе и впрямь только и нужно того, чтобы носить мое бренное тело туда-сюда между городами и годами, даже во сне не давая мне отдыха?
Неужели тебе так приятно наблюдать за моими страданиями, ведь ты мучаешь меня, не давая забыть все то, что давно пора оставить позади, если только я хочу еще сохранить хоть малую толику трезвого рассудка?
Неужели тебе приносит удовольствие постоянно давать мне ложные знаки, что все еще возможно, все еще будет... ведь так больше не может продолжаться, потому что, куда бы я ни сбежала, я думаю о нем, не сплю, а если и сплю, то вижу одни и те же сны?.. А ведь в этом давно уже нет смысла, ни капельки смысла, ну неужели же ты не видишь, что ОН МЕНЯ НЕ ЛЮБИТ?!...
- Не любит, - сказала Надежда.
И заплакала.
Спасибо за прочтение!
Всем юмора, морали и немножко логики.
Команда КА.