Не угадали мы ее привычки. До меня доходили кое-какие слухи о ее страсти к комфорту, но верилось с трудом: она привыкла к походам по рынку за продуктами и никогда не носила платья. В таком наряде она выглядела бы белой вороной. — Вы, должно быть, нездешние? — спросила она, как только мы вошли в дом. (Я ожидал, что меня с ходу начнут расспрашивать о том, что привело меня сюда и чем я тут занимаюсь. Но вместо этого Нелл сразу же усадила меня в кресло.) — У вас гости, мисс Нелл? Она опять кивнула, и я, пропустив вопрос мимо ушей, поинтересовался, зачем она вышла из дома в таком наряже. Она посмотрела на меня с оттенком легкого изумления. — Разве вы еще не слышали, как поет Эдди Ли? — Племянница Эдди? Она поет? Почему же она этого не делает? Лицо Нелл просияло. Она поднялась с кресла и протянула мне руки. На ее лице было написано полное обожание, и, так как она еле держалась на ногах, я подошел к ней поближе. Может, я слишком прислушивался к ее словам, но, слушая ее пение, я вспомнил соб