В истории музыки балеты Игоря Стравинского сыграли особую роль. «Петрушку» и «Весну священную» (как прежде и «Жар-птицу») композитор написал по заказу Сергея Дягилева для его парижских «Русских сезонов». Поставлены балеты были во французской столице в 1911 и 1913 годах. «Петрушка» прошел с декорациями Александра Бенуа и с хореографией Михаила Фокина. Над «Весной священной» Стравинский работал в тесном сотрудничестве с Николаем Рерихом, за хореографию отвечал Вацлав Нижинский. В обоих случаях на премьерах дирижировал Пьер Монте.
Представление «Весны священной» в «Театре Елисейских полей» 29 мая 1913 года произвело эффект разорвавшейся бомбы. Публика восприняла музыку балета резко отрицательно – негодование и неприятие были столь велики, что Дягилеву пришлось остановить спектакль. В зале доходило до рукоприкладства, а полиция выводила из театра самых рьяных протестантов. «Я воздержусь от описания скандала, который «Весна» вызвала», – вспоминал Стравинский. Он говорил о «смехе и издевательствах» и о «выкриках, сначала единичных, которые потом слились в общий гул».
Тем не менее, именно «Весна священная» с ее вызывающе новаторским языком и уникальной образностью заложила краеугольный камень в здание новой музыки. А. Казелла назвал балет «гигантским маяком ХХ века».
Балеты Стравинского заняли почетное место и в мировом симфоническом репертуаре. С момента их создания и до настоящего времени эти партитуры – одни из самых сложных среди когда-либо написанных для оркестра.
В довольно обширной дискографии «Петрушки» и «Весны» прочтение Пьера Булеза достойно особого внимания. Во-первых, он, будучи одним из самых радикальных композиторов-новаторов, стал одним из тех, кто принял из рук Стравинского знамя передовой музыки. Можно вспомнить такие сверхсложные опусы Булеза, как «Складка за складкой» и «Молоток без мастера».
Во-вторых, Пьер Булез является одной из крупнейших фигур дирижерского подиума последних десятилетий. Его интерпретации балетов Стравинского отличаются необыкновенной архитектонической ясностью и колоссальной чисто исполнительской экспрессией. Под началом мастера Кливлендский симфонический оркестр предстает совершенным инструментальным организмом, все части которого нацелены на воплощение единой художественной задачи.
Наконец, музыка балетов Стравинского – это своеобразный вызов технике звукозаписи, а также необычайно ответственный тест для воспроизводящей аудиоаппаратуры. Адаптировать огромную шкалу динамики этих партитур к возможностям записи на виниле с его диапазоном не более 50 дБ – нетривиальная задача для звукорежиссера, а полноценно проиграть пластинку способна далеко не всякая даже высококлассная система. Превосходное, едва ли не эталонное звучание оркестра – заслуга звукорежиссера Гельмута Берка, осуществившего запись в марте 1991 года в кливлендской «Masonic Auditorium».
Эпохальная музыка, классика в высоком смысле слова, вдохновенное и мастерское исполнение первоклассным оркестром и выдающимся маэстро, образцовое звучание – все это определяет наивысшую рекомендацию данному релизу Deutsche Grammophon.