– Николай, это правда, что благодаря тому, что Юрий Николаевич Григорович сидел в комиссии и был председателем этой экзаменационной комиссии, когда вы сдавали, он сказал: этот – показывая на вас – мальчик идет в Большой? Это было так?
– Да, было, это правда. Но вы знаете, что очень интересно еще, что вот, например, я танцевал в «Раймонде» с Элизабет Платель. Очень интересное было наше выступление. Элизабет постарше меня, и она тоже получила травму, у нее была небольшая травма колена – и у меня была травма колена.
И мы с ней договорились (она меня навещала в Париже, когда я лежал в больнице), что когда я выйду, мы с ней первый выход сделаем совместный во время «Бенуа де ля данс» в Большом театре. Это 2004-й, мой первый выход после травмы, и у Элизабет тоже первый выход после травмы.
К чему я это вам рассказываю. Когда Элизабет была еще девочкой, еще училась, то первой ее заметила Софья Головкина. Она приезжала в Париж по каким-то там делам, давала мастер-класс. Она вывела Элизабет и сказала: вот эта девочка – поставила ее вперед – должна быть солисткой. Так и случилось.
И в дальнейшем Григорович очень много раз приглашал Элизабет и Манюэль Легри в Россию. Понимаете, Юрий Николаевич, когда видел что-то в человеке, то его ничего не останавливало. Причем представьте себе: он же ее приглашал во времена, когда все было закрыто. Дело в том, что пригласить кого-то тогда из Франции в Россию на выступление – это было очень тяжело сделать.
Я был в первом выпуске после развала Советского Союза. Новая страна. До меня, до моего выпуска было распределение. Если вы помните такой пережиток советского времени, когда вы обязаны были пойти после окончания учебного заведения туда, куда вас распределили. Вот я первый выпуск, когда распределения уже не существовало, когда мы шли туда, куда мы выберем сами.
– У вас хорошее распределение получилось.
– Да, у меня было предложение от трех театров, но я выбрал Большой. Но эта фраза, которая прозвучала – дело в том, что мест было в Большом театре всего десять, Юрий Николаевич попросил посмотреть список – кого взяли. Моей фамилии там не оказалось. Он спросил Головкину – как фамилия мальчика, она ему продиктовала. И он своей рукой вписал меня номером один над всем списком, и все списки приема в театр 1992 года начинаются с буквы Ц. Сначала Цискаридзе – потом алфавит.
Я был 11-м человеком – он добавил штатную единицу. Потому что Григорович понимал, что десять детей – это были все кого надо дети, потому вычеркнуть оттуда никого было нельзя, и вот он своей властью добавил меня, сказав – грузину «пять» и взять в театр. Все.
– И тут же Григорович ставит и задействует вас в спектаклях – и «Золотой век», и «Щелкунчик», «Ромео и Джульетта». Это вот первые ваши партии, и ваши впечатления от этих балетов.
– Запись, где я Конферансье в «Золотом веке», которую можно посмотреть в интернете, я там уже взрослый, это когда в 2006 году восстанавливали «Золотой век».
А когда я танцевал первый раз – мне было 18 лет, я был очень юный артист. И спектакль, в котором я принимал участие, – представьте себе, что там танцевала Наталья Бессмертнова, Гедиминас Таранда, Мария Былова – звезды тех лет. Это были народные артисты, заслуженные, а я был ребенок, и конечно мне было очень страшно. Но куда деться-то. Конечно, если дали – надо было танцевать хорошо.