Август. Ночь. Полнолуние. Лежу с широко раскрытыми глазами и смотрю в потолок. В белый потолок. В лунную ночь он кажется странного серо-розоватого цвета с желтоватой придурью. Думаю. Краем глаза чувствую на себе твой взгляд. Недоумевающий и опасливый. Так тебе и надо. Бойся меня! Когда во мне просыпается ведьма, лучше меня не трогать и дать мне просто думать. Раз_мы_шлять.
Интересно всё же, каковы твои предположения о теме моих размышлений? Ладно, считай, что этого невербального вопроса не было.
Итак, на чем я остановилась? А остановилась я на задачке о переправе. Как там у Тёркина? «Переправа, переправа! Берег левый, берег правый»…
Как-то раз некоему крестьянину понадобилось перевезти через реку капусту, козу и волка. Крестьянин имеет лодку, такую негрузоподъемную, что в ней помимо крестьянина может поместить только один из перечисленных персонажей. Оставь крестьянин без присмотра козу с капустой, капуста станет добычей козы, оставь без присмотра козу и волка, коза заберется к бедняге в пасть. Как же крестьянину на его утлом суденышке переправить этих неуживающихся между собой негодников на другой берег в целости и сохранности?
Решение старо как мир. Крестьянин тащит на лодку упирающуюся козу, оставив на одном берегу вполне себе мирно сосуществующих капусту и волка. Перевозит дерезу на другой берег и бросает её блеющую одну. Изо всех сил гребёт назад, и, размахивая мелкокалиберкой, милостиво просит волка изволить погрузиться на водный вёсельный транспорт. Волк снисходительно забирается в лодку и делает вид, что размышляет о несостоятельности первого кантовского постулата.
Крестьянин садится на вёсла и гребёт к козиному берегу. Милостиво просит волка спешиться, а зарёванную козу тянет обратно в лодку. Та бедняжка начинает подозревать, что у крестьянина не всё в порядке с серым веществом, которое в лунную ночь кажется с желтоватой придурью.
Умаявшийся старик опять садится на весла и правит к капустному берегу, оставив волка наедине с первым постулатом. На капустном берегу старик высаживает козу, и берег тотчас становится козиным, как только старик забирает капусту в лодку. Кляня на чём свет стоит неуживчивых домочадцев и покрикивая на шумную капусту, правит к волчьему берегу, с которого в лунную ночь поблёскивает маяк волчьих глаз.
Высаживает капусту и как можно быстрее отчаливает, пока волк не завалил его возражениями по поводу того, что пространство и время – это всего лишь формы интуиции, а видов рефлексирующей способности суждения не два, а гораздо больше.
Из последних сил правит к козиному берегу, где давно и непоправимо блеющая коза перебудила все соседние звёзды. Когда старик в очередной раз тащит козу в лодку, она окончательно убеждается, что бедняга не в себе. Но на помощь звать уже поздно. Звёзды выбешены ее блеянием и не помогут. Волк с капустой на волчье-капустном берегу. Коза с широко раскрытой глоткой покачивается на волне от вёсельных всплесков.
Август. Ночь. Коза и старик в лодке. Берег пустой и капустно-волчий берег. Полнолуние. Краем правого глаза чувствую на тебе свой взгляд.
Так на чём это я остановилась? Ах да. Алгоритм козы. Серым маркером отмечаем левый берег. Розовым маркером отмечаем правый берег. А между ними – уязвимый и уязвляющий субъект. Который в лунную ночь бывает с желтоватой придурью. Поэтому при решении проблем с подобной составляющей именно её необходимо помещать в лодку и возить туда-сюда по ночной реке на маломестном водном транспорте, пока её окончательно не укачает, и она не перестанет блеять.
...
Так какие, ты говоришь, последние новости в этом подлунном мире за вчерашний всё еще августовский день?..