Астрид Линдгрен - шведская писательница, автор ряда популярных книг для детей, в том числе о Малыше и Карлсоне и Пеппи Длинныйчулок. В России и бывшем СССР Линдгрен знают и любят благодаря замечательным экранизациям ее книг, однако, одно из ее произведений заставляет сильно задуматься о реальных взглядах писательницы на происходящие в мире события, тем более, что жизнь ее пришлась на богатый событиями XX век.
В 2015 году увидели свет 18 тетрадей, так называемые «Военные дневники», которые Астрид Линдгрен вела в Стокгольме на протяжении всей Второй мировой войны. Начало записям было положено 1 сентября 1939 года – в день, когда началась война немецким налетом на Польшу. С 1940 года работала в отделе почтовой цензуры Шведской разведывательной службы. Ее место работы до конца войны давало ей глубокое, но своеобразное представление о военных событиях по всему миру.
«Вчера после обеда мы сидели с Эльсой Гулландер в Васа–парке, и дети играли и бегали вокруг нас, а мы от всей души ругали Гитлера и пришли к выводу, что войны наверняка не будет — и вот, сегодня!» — первая запись 1 сентября 1939 года.
Так была отражена реакция Линдгрен на начало войны.
Сегодня русские тоже вошли в Польшу «чтобы защитить интересы русскоязычного меньшинства». Польша уже так стоит на коленях, что они наверняка думают отправить парламентария в Германию», — запись от 17 сентября.
«Россия — страна, которая извлекает самые большие выгоды из этой войны. Когда немцы раздавили Польшу, тогда только русские маршируют и получают свою часть добычи, и часть совсем не малую. Предполагается, что немцы этому не очень рады, но они должны делать хорошую мину при плохой игре.
Первое оценочное суждение в отношении СССР, который, тем не менее, Линдгрен всё равно называет Россией и "русскими". Из этих двух записей даже как-то не скажешь, что Линдгрен сильно осуждает агрессию Гитлера, больше она волнуется из-за вступления не территорию Польши Советского Союза, который зашел на земли уже несуществующего Польского государства гораздо позже Германии. И это всё не смотря на такие факты как то, что советские войска дошли исключительно до линии Керзона, т.е. до установленной на международной конференции границы между Польшей и Россией после Первой мировой войны. И принадлежали эти земли Западной Украине и Западной Белоруссии, захваченные Польшей в результате войны 1920 года. При этом сама Польша несколько лет назад с удовольствием делила вместе с нацистской Германией территории Чехословакии и даже имела совместные с Гитлером планы на поход против СССР
Дальнейшие "подвиги" Гитлеровской Германии не очень волнуют писательницу, но вот начавшаяся Советско-Финская война очень ее будоражит!
«Боже, Боже! Почему ты оставил меня? Даже жить больше не хочется! Сегодня русские бомбили Гельсингфорс и другие финские города. Одновременно они вторгаются на Карельский перешеек, но там, похоже, удар отбили. [...] русские хотят драться — и теперь они начали, несмотря на то, что против них всё мировое общественное мнение».
«Финны и многие шведы считают, что для Швеции самым умным было бы сейчас же взяться за оружие, потому, что это идиотство думать, что Россия, в случае разгрома Финляндии остановится у Турнеэльвен. [...] Проклятая Германия! если бы мы только могли остаться в покое и помочь финнам (в их борьбе) против русских...»
«Всё равно я не думаю, что кто–то сегодня радуется. Сначала я обрадовалась немножко, но потом это быстро прошло. Русские получают на 30 лет Ханко и будут там строить военно-морскую базу. [...] Хорошо, когда думаешь, что больше не убивают женщин и детей, но горько, всё равно горько». - об окончании войны.
Снова Линдгрен не волнует, что в 1918 году финские "белые" с помощью немцев и шведов разгромили "красное рабочее движение", кого из коммунистов не убили, тот заканчивал свою жизнь в финских концлагерях. Линдгрен не хотела знать о «клятве меча» Маннергейма и его призыве захватить у России Восточную Карелию. Не писала в дневнике, что в ходе интервенции в 1920 году Финляндия захватила у России Печенгскую волость и вынашивала планы создания т.н. "Великой Финляндии", включающей огромные территории, принадлежащие России. И конечно ей было всё равно, что СССР вёл с финнами переговоры сначала о совместных действиях в случае высадки гитлеровцев на территории Финляндии, затем об аренде нескольких финских островов для постройки там оборонительных укреплений, а затем об обмене пограничными территориями, чтобы отодвинуть границу от Ленинграда, и во всём получил отказ. Все данные факты писательнице были не известны.
После этого Линдгрен идёт еще дальше в своей ненависти к России.
«Ослабленная Германия означает для нас, шведов, лишь одно: русские сядут нам на шею. А если уж на то пошло, то лучше я буду всю оставшуюся жизнь кричать „Хайль Гитлер!‟, чем иметь здесь, в Швеции, русских. Ничего более отвратительного я не могу себе и представить».
И это не смотря на то, что Гитлеровская Германия уже во всю ведет боевые действия по всей Европе, а нацистская пропаганда не стесняется в своих выражениях. И это при том, что последний раз Швеция и Россия воевали в 1808—1809 годах. За что так Линдгрен ненавидит русских и боится их вступления в Швецию совершенно непонятно. При этом писательница уже знает об отношении нацистов к евреям.
«Но, когда я читаю об этих несчастных евреях, меня охватывает ненависть к немцам, которые думают, что они могут топтать все другие народы».
И не смотря на эти знания, всё равно, главным врагом для Линдгрен является Россия. Ничего красноречивее для олицетворения фразы: "Хоть с чёртом, но против большевиков" невозможно представить.
«Утром в половине пятого немецкие войска перешли российскую границу... Так что, бывшие союзники воюют друг с другом, и бедная Финляндия снова в огне. Германия утверждает, что Россия вовсе не выполнила условий договора с Германией, а, напротив, делает всё, чтобы ей навредить, а Россия утверждает обратное, и что Германия напала без повода. Колоссальные армии стоят друг против друга вдоль всей границы от Северно-Ледовитого океана на севере до Черно моря на юге.
Будущее представляет собой один огромный вопросительный знак. Что будет со Швецией? Все увольнительные из армии на праздник Середины лета отменены...».
Снова проскакивают "бывшие союзники". И могла бы Линдгрен уповать на "Секретный дополнительный протокол к Договору о ненападении между Германией и СССР", однако откуда она могла о нём в то время знать? А может такие выводы писательница сделал по самому договору о ненападении? Тогда почему не записаны в союзники нацистов все остальные страны Европы, заключившие аналогичные договоры? Вопрос риторический. Ну и конечно никакого упоминания, что "бедная Финляндия" вступила в войну в паре с нацистами и позарилась на огромные территории СССР, помимо тех, которые Россия "отняла" по итогам Зимней войны.
«Странно, что теперь надо быть за Германию. Будет затруднительно быть на стороне Германии и против России, и на стороне Англии против Германии».
Из этого набора фраз можно понять, что, не смотря на все зверства нацистов, Линдгрен так хочется поддержать Германию в войне против России, но вот незадача, против Германии выступила и Англия. Мозг писательницы буквально разрывается от такого диссонанса.
Национал-социализм и большевизм - это, приблизительно, как два динозавра, схватившиеся друг с другом. Неприятно быть на стороне одного из динозавров, но в этот момент не остается ничего иного, кроме как желать, чтобы Советы были прижаты, как следует, после того, что они себе заграбастали в этой войне, и за всё зло, причиненное Финляндии. В Англии и Америке должны сейчас выступать на стороне большевизма - это должно быть еще труднее, и man in the street, обывателю, трудно отслеживать все повороты. Королева Голландии Вильгельмина сказала по радио, что готова поддерживать Россию, но сделала оговорку, что принципы большевизма ей по-прежнему не нравятся.
На восточном фронте стоят друг против друга самые крупные в мировой истории массы войск. Страшно подумать. Как будто наступил Армагеддон...»
«Несмотря ни на что, мы должны вздыхать и надеяться: Германия должна выстоять против России! А иначе что будет?».
«В Норвегии на днях расстреляли 11 норвежцев. Трудно не желать поражения Германии, исходя из чистого чувства самосохранения».
Опять раздвоение сознания. И тут прекрасно всё: сравнение двух абсолютно противоположных систем, всё-таки поддержка Германской системы, не смотря на ее античеловечность, и, тут же, пример того, что творят нацисты на оккупированных территориях. Советы в это время воюют за свою свободу на своей территории, а немцы расстреливают людей в соседней для писательницы Норвегии. Для нормального человека вполне очевидно, где находится большее зло и кого стоит на самом деле опасаться Линдгрен. Но, не смотря на это, ее сознание выдает такие противоречивые пассажи.
«[...] немецкая армия вмёрзла в землю и претерпела ужасные мучения. И весеннего наступления, которым столько хвалились, никто, практически, не увидел [...]».
«немецкие войска окружены под Сталинградом, за который ведутся безумные бои».
«[...] Под Сталинградом эти несчастные солдаты сидят в земляных норах, а вход в них взяли на мушку русские снайперы. А в России сейчас холодно. Бедные люди, что я могу сделать, если мне жалко и этих немецких солдат, когда они так ужасно страдают, даже если я ненавижу нацизм и все жестокие преступления, совершённые немцами в оккупированных странах».
«И получит ли большевизм со всем, что это значит в виде террора и притеснений, простор для своих действий в Европе? Может быть, те, кто лишился жизни в этой войне, и есть самые счастливые...»,
Это написано после огромных потерь СССР в первые месяцы войны, уничтожения мирного населения страны, гонений на евреев, умертвление военнопленных в концлагерях, да и не только в России, а на территориях всех стран Европы. А писательница волнуется за несчастных замёрзших немецких солдат в окопах, выкопанных на территории чужой им страны. Лицемерная эмпатия!
«Вчера я читала письмо одного датского еврея. Автор приводит имя человека, которому гестапо, якобы, вырвало ногти, чтобы он выдал своих товарищей по нелегальной деятельности. [...] Далее, он приводит имена нескольких 80-летних еврейских женщин, которых немцы во время транспортировки из Польши будто бы сталкивали в трюм корабля, чтобы они разбились насмерть. [...] Далее автор письма утверждал, что 11-летних еврейских девочек вывозят из Дании в германские бордели. Единственно, что остаётся, — надеяться, что это неправда».
Естественно, Линдгрен не хочется верить, что "благородные нацисты" способны на такие ужасы. Но рассказы о "кровавых большевиках" наоборот очень волнуют писательницу и воспринимаются ею как неопровержимая истина. Поэтому и нацисты ей роднее "восточных варваров".
Из Балтии время от времени поступают кошмарные описания того, что делали русские за тот год, когда они были там господами. 80 000 человек вывезли в Сибирь, или Бог знает куда. Сегодня читала письмо из Риги, провезенное сюда. Автор письма пишет, что ему, вероятно, не поверят, но он клянется, что это правда. Даже женщин и детей загоняли в вагоны для скота и увозили; детей разлучали с родителями, жен с мужьями и так далее... Да, дай Бог, чтобы русские никогда сюда не пришли...
Какой итог можно вывести из всего этого и стоит ли осуждать действительно великую писательницу? Думаю у большинства людей, кого коснулась та война, сложиться однозначное мнение. Однако я не стал бы выделять и клеймить саму Линдгрен. Выраженные писательницей мысли - это усредненное мнение тогдашнего жителя "прогрессивной Европы". Их годами пугали "восточными красными варварами", которые придут на их землю, отберут последнюю грязную майку и обобществлят всех женщин. Естественно, соседи-немцы в их глазах выглядели рыцарями, борющимися с "красной заразой". А зверства нацистов по отношению к отдельным категориям людей - это лишь побочные эффекты этой борьбы, пока они конечно не коснулись самого европейца. Отсюда и такое лояльное отношение к милитаризации Германии перед войной и игнорирование всех попыток СССР создать военный блок против нацистов. Свободная Европа видела в нацистах инструмент борьбы с наступлением коммунизма и эти заигрывания с агрессором вылились в итоге в самую кровопролитную войну в истории человечества.