Лето заканчивается, вот что.
Скоро осень: заботы, дожди, простуды, очередь на прививки, не посидеть на природе, рост цен на все, "ещё надо ботинки и куртки детям", слякоть, хандра, апатия, "а картошка-то почему дорожает?".
Чтоб не провалиться в октябре в нищету и депрессию, нужно что-то предпринимать уже сейчас. Так люди смутно чувствуют. И так же смутно, не умом, но упрямством, предпринимают. Вдоль станций метро - грибы, черника, соленья, яблоки. В соцсетях идёт бойкая торговля детскими вещами и школьной формой б/у. Продают даже носки с колготками.
Самые непримиримые оптимисты все ещё вяжут сумки и мастерят браслеты с серьгами. Кто-то приторговывает остатками стройматериалов - это теперь почти валюта. Надо бы тоже сбыть двери. Страшненькие, зато массив, никому не надо?
Люди думают: главное крутиться, не сидеть, пробовать разное. Кто-то им такое внушил, они и пробуют. Они верят в удачу. Они хотят быть достойными счастливого случая. Все лучше, чем сидеть и ждать, ждать, ждать. Ну и, может, Путин, словно Дед Мороз, еще подкинет что-нибудь народу? Люди ведь хорошо себя вели, а? Ни протестов, ни митингов. Ни в Москве, ни в Хабаровске, ни в Архангельске. Пол-Якутии выгорело - и ничего. Да и все бы оно синим пламенем, да?
Устали что-то. Тоска-тоска. Такая, знаете, чеховская: то ли чаю выпить, то ли повеситься.
Вспоминаются ещё девяностые. Ряды бабулек с семечками вдоль автобусных остановок. Пять рублей - стакан. Не стакан даже, маленькая хрустальная пивная кружка. Раньше были такие в каждом советском серванте. А потом вот в них продавали семечки. А теперь, между прочим, продают сами кружки. На Авито. Ретро! Винтаж!
Бабули, как в девяностых, повсюду. Дедушек, слава Богу, пока не видно. Помните таких робких, с интеллигентными бородками и дрожащими голосами. "Молодой человек, когда допьете, бутылочку не выбрасывайте". Или дедушки нынче сами - все допивают, допивают и никак не допьют?
Ещё есть гопники. Они тоже, кажется, оттуда. Точно были двадцать лет в анабиозе и вот очнулись.
Я встречаюсь с ними во дворах, у входа в "Пятерочку", на ж/д платформах. И всюду они живут здесь и сейчас, каждый миг себя утверждают. Ухмыляются, гогочут, рты их изрыгают грязь, помойка несется из их колонок - они включают их на полную громкость. Они в стоптанных кроссах с рынка, засаленных джинсах, застиранных толстовках - держатся при этом, точно только что из бутиков. Смотрят сверху вниз, оттопыривают губу, сплевывают.
Вечера уже холодные. Но на скамейках во дворах народ ещё сидит до ночи. Скоро уж не посидеть. Еще шутят, смеются. Но смех уже нервный. Скоро он оборвется. Скоро холода, скоро листву соберут в черные трупные мешки. И мешки эти будут долго чернеть на обочинах и газонах. Это только кажется, что ещё целый месяц. Но он как миг перед пропастью октября.
Все ближе осень. Надо что-то придумать, как-то заговорить реальность, наполнить жизнь спасительной суетой. Варенье, что ли, сварить? Испечь шарлотку? А, все равно.
Лето заканчивается, вот что.