Поздним вечером Лена осталась с Борисом на кухне одна. Детей уложили спать, а бабушка Наташа ложилась рано, по привычке, да и уставала она очень.
Как только внучка приезжала из города, сразу давала бабушке отдохнуть, но Наталья Ивановна никогда не соглашалась сразу же идти отдыхать. То на колени правнуков посадит, играет с ними, то часть детей укладывает.
Борис обычно возвращался поздно, и чаще позднее Лены, а она сама на маршрутке доезжала, чтобы не ждать его.
Лена домыла посуду, и сделала себе слабый кофе, решила протереть печку. Борис еще ужинал, поэтому сказал ей:
— Отдохни, дочка! Присядь, на тебе уже лица нет. Я что, за собой тарелку не вымою?
Лена отжала салфетку для посуды, вымыла руки, и устало села на табурет, оперлась на стену у стола, развернулась, и взяла свою чашку.
— Да я не устала, — слабо улыбнулась девушка, хотя по её внешнему виду было всё понятно.
— Ты бы на кофе не налегала перед сном, вредно это, заснешь ли? — спросил свёкор.
— Мне еще нужно прополоскать детские вещи, отжать, да развесить, — пояснила девушка. — Кофе же слабый, мне, наоборот, помогает уснуть, а то мысли эти, мысли. Не дают. Маму выписывают, а о Кольке нет никакой вести.
Борис отодвинул чашку с кофе на другой край стола, и решительно заявил, что поможет с бельём, ведь отжима в машинке не было, сил у бабушки в руках тоже, а невестке почти в полночь с тазами ходить не позволит.
Лена поблагодарила Бориса, и они отправились за дом, где была площадка с бельевыми веревками. Уже на улице можно было говорить немного погромче, и не шепотом, поэтому они продолжили беседу.
— Завтра маму привезём, тебе полегче будет, хоть в больницу не мотаться. А о Кольке, я Макаровича спрошу завтра еще раз, он связь какую-никакую держит. Не переживай.
— Ой, хоть какую-то весточку. Жив ли он? Смотрит ли вечерами на эту же луну? Я-то ладно, не устала. Но душа измаяла-ась, — не выдержала девушка, смотря вверх на тёмное небо, и заплакала, присев на огромный пень, из которого была вырезана лавка со спинкой.
Борису пришлось поставить тазы, и успокоить её.
— Леночка, ты, главное, молись о его здравии. Необязательно в церковь ездить, Бог он и так услышит. Родительское сердце чует, он в порядке. Мой сынок жив и где-то рядом.
— Я и к Богу обращаюсь, и с ним говорю. Вот так, открываю фото, — показывает Лена на телефоне, плача, — и с ним говорю, зову его ко мне. Мне Кольки так не хватает, детишкам что сказать. Они, вроде бы, заиграются, да успокоятся, а потом мне в глаза заглядывают, и спрашивают: а где папа? Я из всех сил держусь, чтобы не расплакаться при них, целую в макушки и говорю, что скоро приедет.
Борис обнял её за плечи, и успокаивал:
— Моя хорошая, они и у деда спрашивают. Что поделать, коли сынок мой, соколик, выбрал родину защищать? Нужно смириться, и ждать. Иван Макарович сказал только, что дорогу на Луганск защищает наш Колька.
Лена вытерла слёзы, пыталась вспомнить последние новости о "дороге жизни", единственной дороге, которая оставалась в те дни в Луганск, город практически был захвачен и отрезан.
— Там сейчас самые страшные бои, и связи поэтому никакой нет, — сказала Лена, и скривилась, удерживая очередной поток слёз, а потом подняла глаза к небу и прошептала. — Господи, дай сил моему мужу, и нашим братьям, отстоять и остаться в живых.
— Всё будет хорошо, моя хорошая, — сказал свёкор, увидев что Лена понемногу успокаивается, и продолжил развешивать бельё.
Лена оставалась сидеть на лавке, бормоча какие-то молитвы, а потом встала и принялась развешивать мокрые вещи вместе с Борисом. Тот решил поговорить на другую тему.
— Оксана что-то говорила о документах? Или придётся еще раз ехать?
— К счастью, всё было сделано правильно, и документы уже готовятся. Более того, я же подала еще документы на маму. Правда забирать она сможет только лично. Оксана говорит, что пока мы будем получать временное убежище, а потом у нас есть основания подавать документы по программе переселения соотечественников.
— Вот видишь, как здорово. А получать, только в Ростове?
— Ага, но уже по другому адресу, но мне всё написали. Забывчивая я стала, просто жуть!
— Ну ничего, съездим по другому адресу, добрые люди подскажут, если заблудимся. Хотя я с этой работой, по-моему, уже пол Ростова изучил.
— А я езжу всё туда-сюда, по одному маршруту, а больше и не знаю, что и где, — усмехнулась Лена.
Вещи почти были развешены, а Борис решил всё-таки сказать задуманное.
— Лена, я хотел бы тебе сказать кое-что, только вот не знаю как начать.
— Говорите, как есть, всё просто, — сказала Лена, догадываясь, о чём сейчас пойдёт речь.
— Ты меня не осудишь? — осторожно переспросил Борис.
— Ну что Вы там себе придумали? — возмутилась девушка.
— Светлана Васильевна вот уже несколько дней подряд зовёт к себе, жить. Я пообещал ей, что освобожу место маме твоей, ведь ей нужна будет комната, да и вас не стану стеснять.
— Я буду только рада, и почему я должна Вас осуждать? Я всё понимаю, Вы сделали для нас многое, что бы я вообще без Вас и Светланы Васильевны делала, я даже не представляю... — рассказывала ему свои мысли Лена.
— Леночка, позволь перебить тебя, я только жить буду там, но помогать вам моя обязанность, мой долг, вы же моя семья! — горячо пояснил он.
— Это, конечно же, Вам решать, — кратко ответила Лена.
— Пойдём спать, завтра у нас важный день, — сказал Борис, развешивая последние детские ползунки на самую дальнюю верёвку.
— Спасибо, а вот вещей у нас мокрых тютелька в тютельку, — заметила Лена, что свободного места больше не осталось.
Продолжение истории: Переезд в Малиновку. «Вам, кстати, привет передали» (глава 23).
Предыдущая глава: Переезд в Малиновку. Приключения многодетной семьи (глава 21).
Начало истории: Переезд в Малиновку. Приключения многодетной семьи
____
👉🏻 Содержание канала. Все статьи канала "Славные рассказы" 👈🏻
____
Если Вам понравилась история, ставьте "нравится", подписывайтесь на мой канал «Славные рассказы» и поделитесь ссылкой с друзьями.