Я плохо помню своего деда, он умер, когда я была еще маленькая, да и жили мы отдельно, а к дедушке с бабушкой только в гости ходили. Отчётливо помню лишь то, что он без ноги был. В первом же бою осенью сорок первого года ему миной ногу оторвало, а было ему чуть больше тридцати пяти. Орден его помню Красной Звезды. Бабушка мне его перед смертью своей отдала.
- Ты дедов орден сбережёшь, я знаю, - как-то сказала она и протянула на ладошке покрытую алой эмалью пятиконечную звезду.
Я очень любила слушать бабушкины истории. Уж как-то по-особенному она их рассказывала, всякие: и страшные, и не очень, но всегда интересные, захватывающие тебя целиком.
-Бабушка, а расскажи мне что-нибудь интересное про дедушку Семёна. Или что-нибудь страшное, - приставала я.
- Да, что ж страшнее войны-то было в его жизни, внученька?! Ведь без ноги большую часть жизни прожил, муки какие терпел, - надрывно произнесла она, стоически удерживая в глазах слёзы.
- Хотя нет, вру, - вдруг оживилась бабушка Настя. – Была одна страшная история, когда мы молодыми были, только как говорится, женихались. Было это аккурат прям после Гражданской…
- Что Гражданской? Войны? – спросила я и поняла, что сейчас нарвусь на бабушкино негодование.
- Ну, а чего же? Гражданской обороны что ли? Ох, неучи тёмные! И чему вас только в ваших классах-то учат? – возмутилась для приличия бабушка и тут же продолжила:
-Так вот, была, Олюшка, такая история, страшная. Дед-то наш из большой семьи: 5 братьев их всего. Трое старших уже женаты были. И вот у одного из них, у Егора, умер ребёнок, младенчик, 40 дней от роду не было. Пришёл он к деду-то нашему, ну, то есть к своему братуи говорит, так, мол, и так, что, мол, делать будем, где хоронить сыночка-то моего умершего. Дед отвечает, к родителям нашим, к отцу да к матери покойным, куда ж ещё.
Сказано сделано. Взяли лопаты, пошли на погост. Нашли могилку родительскую, стали копать. Глядь, показался гроб отцов. Ну, решили, чтобы долго не возиться, прям на него детский гробик и поставить. А Егор возьми да и скажи, давай, мол, Семён, отцов гроб откроем, посмотрим, что с ним стало, третий год уже лежит. А давай, согласился наш дед, Сняли крышку с гроба и увидели они отца своего. Вроде он, а вроде и не он. Пиджак его, Нос его – с горбинкой, горбинка как будто сильнее стала, рот ввалился, вместо глаз – пустота, а кое-где глазницы уже мхом зарастать начали, и из них земляные черви повылезали. Выше всего выдавался лоб, венчик на нём уже сгнил, конечно. А вот что их удивило, так это волосы. При жизни их отец короткую стрижку носил. Вроде как вдовьим мысиком у него волосы росли, тонкие были, да практически и не было их у него. А тут такая шевелюра: длинная, черная, густая. И щетина… И борода. А он бороду-то отродясь не носил. Во как!
Тут вдруг филин, ночная птица, как ухнет! Глядят они, а у покойника-то рот так и открылся, словно это не филин, а сам покойник ухнул.
Побросали они лопаты, и дёру…Добежали до кладбищенских ворот, отдышались, сами не свои от страха. Но вернулись: младенца-то хоронить надо. Да и отцов гроб открытым оставлять нельзя. А к могиле-то подходить страшно. Боятся, но идут. Подошли, глядят, а покойник-то в гробу ничком лежит, ну то есть лицом вниз. Перевернулся. И вороньё слетелось отовсюду – клюют мертвячину и их к могиле отцовой не подпускают. Налетает на людей вороньё, чувствуя своё превосходство. Насилу отбились от этой нечисти. Чуть живы от страха, забили они крышку гроба отцова. Поставили на нее маленький гробик. Закидали земелькой. Прибежали домой,белые, как полотно. Сколько не расспрашивали их дома, видели ли они отцов гроб, оба молчали, как воды в рот набрали. Это уж мне дед незадолго до своей смерти признался.
Верь не верь, Олюшка, а только не прошло и года после этого случая, как умер Егор, молодым умер. И сын его единственный тоже молодым умер. И сын сына молодым умер – нет в роду по его ветке мужиков – молодыми все умирали, только девки выживают. А деда нашего, слава Богу, такая судьба миновала.
Вот тебе и страшная история, внученька, - сквозь усталую улыбку сказала бабушка.
- Ложись, спать, Олюшка, утро вечера мудренее. И запомни, девка: мертвых беспокоить нельзя. А если вдруг побеспокоила по какой причине, перекрестись и скажи три раза: «Мертвым гнить, живым жить». Запомнила?
-Запомнила! – ответила я. – Как же после такого рассказа и не запомнить?!
Автор KAMOZKA
*******************************************************************************
Поводом для написания этого произведения послужила правдивая история, рассказанная мне моим дедом о том, как они с братом вскрыли гроб отца на старом погосте. А вот мистическую составляющую тексту добавило моё воображение. Как на ваш взгляд, правдоподобно получилось?