О пути Петра Мамонова рассказывает его «духовный секьюрити» Иеромонах Косма (Афанасьев)
24 августа – 40 дней со дня преставления музыканта и православного христианина Петра Мамонова. Его путь от грешника до праведника уже назвали чудом. Мамонов своим примером показал, что путь к Богу – сложная дорога, на которой могут быть и сомнения, и неудачи. Пройти его в одиночку непросто и даже опасно, нужен духовный наставник, проводник. Таким для Мамонова был иеромонах Косма (Афанасьев). Ныне он является руководителем Социального центра Святителя Тихона при Донском монастыре. Почти два десятилетия отец Косма поддерживал Петра Мамонова и наставлял, замечая, как меняется человек, ищущий Бога.
– Отец Косма, кем для Вас был Петр Мамонов? Друг, духовное чадо, артист? Как вы встретились, как нашли друг друга, кто кого нашел?
– Я его нашел. Я увлекался музыкой, ходил на концерты, группа «Звуки Му» мне очень нравилась. Долгие годы, когда я ушел в монастырь, я молился за Петра, чтобы Господь привел его к христианской вере, к истине, потому что он искал эту истину. И когда я узнал из интервью, что он воцерковился, я через знакомых, через его жену Ольгу, попытался с ним пересечься.
Я приехал к Петру в деревню (Верея, Наро-Фоминский район, Московская область), познакомился с ним. Сначала общение было довольно сухое, а потом в 2004 году мы поехали с ним на Афон, я был его сопровождающим.
Через Афон Господь вразумил Петра. Я увидел, что через Афон произошел перелом в его жизни. В поездке на Афон мы с ним очень сошлись, после этого Мамонов попросил, чтобы мы каждый день созванивались, он брал у меня наставления. Первое мое наставление для него было такое: вера без фанатизма.
– Как получилось, что вы вместе оказались на съемочной площадке фильма Павла Лунгина «Остров»?
– Однажды Петр попросил меня приехать в деревню, показал мне сценарий фильма «Остров», сказал, что ему он очень понравился и он хочет поучаствовать. Петр говорил, что если на его месте будет другой актер, то у фильма не будет должного эффекта. Поэтому он взял благословение у своего духовника, отца Владимира, который служит в Верее (протоиерей Владимир Пантелеймонович Плешинец, настоятель Ильинского храма, г. Верея, – прим. ред.), а меня попросил поучаствовать в фильме «Остров» (2006 г.) в качестве консультанта. Мы работали над фильмом 40 дней, ехали в Карелию на съемки – боялись, тряслись, чтоб это не получился какой-то капустник. Петр говорил, если ему что-то не понравится, он сядет на поезд и уедет. В начале было сложно, казалось, что ерунду какую-то делаем. Но атмосфера на съемках была хорошая, Петр раскрылся, мы служили молебен на благое дело…
А потом через год-полтора уже готовились к другому фильму Лунгина – «Царь» (2009 г.), я участвовал там как консультант по церковным сценам. Был рядом с Петром, какая-то поддержка, надеюсь, была с моей стороны.
– СМИ часто называют Вас духовным отцом Мамонова, но это не так. Его духовником был священник храма села Верея. А как можно назвать ваши духовные отношения?
– Я не был его духовным отцом, но иногда он у меня исповедовался. А воцерковление его началось в Верее, духовник его – отец Владимир, был его духовником до последних дней. А мы всегда были с ним рядом.
Я в шутку называл себя «духовным секьюрити» Мамонова. Мы общались и после съемок у Лунгина, я ходил на творческие встречи Петра, два-три раза в год ездил к нему в деревню. Там мы общались с ним духовно, Петр читал стихи, плясал, ставил свою музыку…. Он раскрывался буквально за вечер, а утром он снова становился строгим отшельником, замыкался, возвращался в свою жизнь.
Петр приезжал в Донской монастырь, проводил творческие встречи на 200 человек – молодежь была в восторге. В сентябре 2021 у нас будет молодежный фестиваль, в котором Петр должен был участвовать, но не получилось…
– Когда Вы начали общаться с Мамоновым, он уже был на пути к вере, но в самом начале. Как Петр шел к Господу, как он боролся со своими пороками и страстями, и какой духовный рост Вы замечали?
– У него был огромный духовный рост. По сравнению с тем днем, когда мы познакомились и нашей последней встречей в мае 2021 года. Это был уже совершенно другой человек. Петр говорил, что очень любит «читать старичков» (жития Исаака Сирина, Иоанна Златоуста). На съемках фильма «Остров» он у меня увидел жизнеописание митрополита Антония (Сурожского), все приставал ко мне, что я читаю. Он влюбился в митрополита Антония, но больше всего почитал Исаака Сирина.
Большое влияние на него оказал отец Димитрий Смирнов, как Петр говорил «дядя Дима». Они с ним очень хорошо дружили, мыслили как-то одинаково, он тоже приезжал к нему в деревню…
Но первым, кто повел его к вере, конечно, был его друг Женя Казанцев. Они часами разговаривали на кухне, спорили. Последнее утверждение веры было именно в этих разговорах. Петр спрашивал у Жени Казанцева (бас-гитарист, участник группы «Звуки Му» 1993–96 гг. – прим. ред.), что ему делать, когда он не сможет петь и танцевать, будет старенький. Женя говорит: «Ты сядешь и будешь рассказывать».
– Наверняка, Петр Вам рассказывал о каких-то переломных моментах его пути. Как человек может пройти путь от грешника до праведника, что должно произойти в жизни, чтобы она так кардинально поменялась?
– Мне кажется, что всю сознательную жизнь Петр к этому двигался, он искал, он алкал. Он читал русскую классику – Достоевского, Чехова… И нашел Христа. Господь стал подавать ему руку. Духовный рост Мамонова был огромным, последние наши встречи показали, что он стал более чутким, заботливым. А был шероховатым, грубоватым… Я помню, хотел его сфотографировать на Афоне, он сначала говорил – не снимай, а потом благодарил меня за эти снимки счастливой истории поездки…
– После смерти Петра Николаевича многие говорили, что он будто бы был готов к Царствию Небесному...
– Да, он и сам говорил ранее об этом в интервью и мне говорил. После инсульта в 2019 году он уже практически уходил. Он переживал, говорил: «Опять меня к жизни возвращают, почему опять сюда, опять концерт, опять эта жизнь, суета?» Он искал встречи со Христом.
– А это не грех: не то чтобы искать смерти, но ждать ее, не бороться за жизнь и сожалеть, что вот опять я здесь после всех потрясений физических?
– Конечно, как Господь отмерил, все по воле Божией… Это было стремление не то чтобы к смерти, а ко встрече с Богом. Петр под конец уже мало с кем общался, работал у себя в студии, делал передачи «Золотые полки» (более 200 выпусков для радио «Эхо Москвы»), рукодельничал, делал мебель. Он постоянно был в работе, помимо спектаклей и программ на радио он писал стихи. Он читал нам в мае новые стихи, они у него удивительные.
– Можете ли Вы вспомнить подобные случаи воцерковления и такого пути к вере, как у Мамонова?
– Да, много. У нас воцерковляются бывшие бандиты Солнцевской мафии: воцерковились, покаялись, трудятся в монастыре. Чудо – это же не воду в вино, не исцеление расслабленного, самое большое чудо: из человека злого – в доброго человека. Когда из последнего разбойника человек становится святым, отмаливает грехи, изменяется. Примеров и в истории очень много – тот же разбойник Опта из Оптиной пустыни.
– После смерти Мамонова СМИ нашли много его высказываний о Боге, о вере, буквально разобрали на цитаты. Как образ в СМИ соотносится с тем, каким Мамонов был в обычной жизни? Похоже, сейчас его готовы чуть ли не канонизировать.
– Большое испытание популярностью было у Мамонова и при жизни – после «Острова» к нему на улице подходили бабушки и целовали ему руки. Думали, что вот он – отец Анатолий, вышел из фильма. Но Петр был простой человек, он достиг совершенства, но он не святой, конечно, у него были свои пороки. Как человек он имел грехи, исповедовался у меня и называл грехи, страсти. Даже святым людям Господь не дает совершенной чистоты, чтобы человек имел смирение, чтобы не возгордился.
– Думаю, что пример пути к вере Мамонова уже вдохновил и вдохновит еще многих.
– Да, несомненно, это пример человека, который прошел тяжелую жизнь, с грехами. К концу жизни он достиг чистоты, но он не был отцом Анатолием, он просто стремился к святости.
– Как услышать Бога? С чего начать этот непростой путь?
– Духовная жизнь начинается с анализа своих поступков, своих дел и слов. Мамонов, например, очень сильно пострадал от алкоголя, он молился в храме, стоял на коленях, а его трясло. Он умолял: «Господи, избави мя, я не хочу…», а потом шел и опять напивался, потом опять приходил в храм и опять на колени… В конце он поборол в себе это, последние разы, когда я приезжал к нему, он угощал меня небольшой стопочкой вина, а сам мог выпить тоже маленькую рюмку, а мог и вообще не выпить. У него в серванте стояло несколько бутылок открытых, а он не выпивал. Я свидетель того, что Господь отвел его от этой страсти.