Недавно прочла весьма недурственную биографическую статью о Корнее Чуковском. Ее автор восторгался не только замечательными произведениями этого талантливого детского писателя, но и его человеческими качествами. Это восхищение передалось и читателям, которые выражали его в своих хвалебных комментариях.
И вот тут где-то внутри прозвучало мое решительное «нет». Да, я тоже, как многие, с детства обожаю и «Крокодила», и «Тараканище», и «Бармалея», и «Мойдодыр», и «Муху-Цокотуху», и "Доктора Айболита". И я тоже зачитывалась когда-то книгой «От двух до пяти». Но Корней Чуковский, по моим представлениям, не был порядочным человеком. Потому что порядочный человек не стал бы распускать грязные сплетни о своем товарище. А Корней Чуковский делал это: распускал лживые слухи о Владимире Маяковском. Не зря же современники прозвали его Иудой.
Помню, об этой истории я впервые узнала из биографической книги Василия Катаняна «Лиля Брик. Жизнь». Дойдя до эпизода с кривотолками я, признаюсь, настолько оторопела, что даже присвистнула, рискуя разбудить своих домочадцев, которые уже крепко спали - ведь стрелка часов давно перешагнула за 12. Помню тогдашние свои мысли: «Вот это да! Ничего себе! Ай да Горький, ай да буревестник революции!». При чем здесь Алексей Максимович, сейчас расскажу.
в общем, дело было так: муза Маяковского Лиля Брик обратила внимание на то, что наркомпрос Анатолий Луначарский, с которым связывали добрые отношения, начал коситься в их сторону и смотреть исподлобья. Своими наблюдениями она поделилась с писателем Виктором Шкловским, который и прояснил ситуацию. Оказалось, что Горький (кто бы мог подумать!) распространяет сплетни о Маяковском, рассказывает всем, что он якобы заразил некую девицу по имени Сонка нехорошей болезнью, а точнее сифилисом да еще и шантажировал ее родителей.
Лиля Брик, естественно, взялась прояснить ситуацию. Вместе со Шкловским она навестила Горького. Только сначала зашла к "буревестнику" одна, Шкловский же остался за дверью. Алексей Максимович, понятное дело, сперва отнекивался, все отрицал: ничего, мол, никому не говорил. А когда Лиля позвала Шкловского, который сам был свидетелем кривотолков, распространяемых Горьким, пролетарский писатель сдался, признавшись, что некто со слов якобы какого-то врача ему об этом рассказал.
Никакого врача на самом деле и в помине не было - сплетня, чистой воды сплетня. А вот «некто» действительно существовал. И этим "некто" оказался давний товарищ Маяковского Корней Чуковский. Сплетня же, гулявшая по свету в 1919 году, уходила своими корнями в год 1914-й.
А началась эта история еще годом раньше, когда из Минска в Санкт-Петербург, дабы учиться на Бестужевских курсах, приехала юная красавица Софья Шамардина. Чуковский был знаком с ее родителями. Они-то и попросили Корнея Ивановича стать ее покровителем, в частности представить любознательную барышню писателям, ввести ее, так сказать, в круг литературного бомонда. В числе тех, с кем Чуковский познакомил Софью Шамардину, был и Владимир Маяковский. В общем, как это бывает, вспыхнула искра, между молодыми людьми завязался красивый роман, который весьма некрасиво закончился.
Ни с того ни с сего Софья Шамардина, которой Маяковский посвятил знаменитое стихотворение «Послушайте!», ничего не объясняя, прекратила с ним общение. А причиной такой разительной перемены стал, как вы, наверное, уже догадались, Корней Чуковский. Потеряв из виду Сонку (так ее все называли), которая, влюбившись, совсем забросила учебу, Корней Иванович отыскал ее через общих знакомых. И на правах товарища ее родителей потребовал объяснений. Тогда-то барышня и призналась, что беременна от Маяковского, которому об этом еще не успела сообщить.
Вот тогда-то Чуковский и наплел влюбленной Сонке такое, от чего у той волосы встали дыбом. «Как, вы собираетесь рожать от сифилитика?» – проревел он. В общем, здорового человека, своего приятеля Корней Иванович записал в сифилитики, а потому потребовал от барышни прекратить с ним всяческое общение и избавиться от ребенка. В результате Шамардина не без помощи "болеющих" за не всей душой «спасателей» сделала аборт на большом сроке беременности, о чем впоследствии, узнав правду о клевете Чуковского, сильно сожалела. Детей у Софьи Сергеевны не было, хотя спустя какое-то время она родила ребенка, но он был не жилец. Шамардина вышла замуж за председателя Совнаркома Белорусской ССР Язэпа Адамовича, стала депутатом горсовета.
Судьба ее сложилась трагично. Предчувствуя неминуемый арест, муж застрелился в 1937-м. В том же году сама Шамардина была арестована, 17 лет она провела в лагерях ... А тогда, в 1914-м, подруга Маяковского Сонка, как и обещала Чуковскому, прекратила с ним отношения, после всего услышанного от Корнея Ивановича он стал ей противен. А ведь Маяковский признавался в ту пору друзьям, что Сонка была его единственной любовью, и только на ней он хотел бы жениться.
А вот тут сам собой напрашивается вопрос: почему же Корней Чуковский так скверно поступил со своим собратом по перу, отношения с которым после этого продолжил как ни в чем не бывало? Современники утверждают, что он тоже был влюблен в красавицу Шамардину (в нее многие были влюблены) и сделал это из ревности, хотя сам в то время был глубоко и вроде бы даже счастливо женат на Марии Гольдфельд, которая ради Чуковского крестилась и порвала со своей родней. Из ревности и зависти он продолжал распускать сплетни о Маяковском и потом, уже в 1919 году, когда к их распространению подключился «буревестник революции».
А вообще какая это гадкая и мерзкая история, после которой хочется хорошенько вымыть руки с мылом! И самое неприятное, что ее участниками стали не абы кто, не пошлые обыватели, а «инженеры человеческих душ»! По правде говоря, и Горький, и Чуковский (да лучше бы я этого не знала!) низко пали в моих глазах.