Почти 66% всех убийств женщин в России совершают их близкие. Это данные нового исследования, которое провела программистка Светлана Жучкова. Вот, что она рассказывает об этом.
65,8% женщин, убитых в России с 2011 по 2019 год — жертвы домашнего насилия. Исследовательницы Консорциума женских неправительственных объединений проанализировали 81 136 приговоров. Выяснилось, что В 53% случаев женщины погибли от рук мужей или от людей, с которыми у них были романтические отношения, 13% женщин были убиты родственниками.
Девушку, которая придумала алгоритм исследования, зовут Светлана Жучкова. Подробнее о результатах вы можете прочитать здесь, а я поговорила со Светланой о ее работе и о ней самой.
— К каким именно выводам вы пришли в исследовании?
Основных выводов в исследовании было два. Мы узнали, что две трети всех женских убийств в России совершается их близкими людьми (партнерами или родственниками), а по проценту партнерских убийств Россия и вовсе лидирует по сравнению с другими регионами мира: от общего числа женских убийств на партнерские у нас приходится больше половины. И эта картина повторяется из года в год — по крайней мере с 2011 года, с которого мы начали свой анализ.
— Почему вы решили заниматься изучением именно этого вопроса?
Меня саму тема домашнего насилия начала интересовать около года назад в рамках другого проекта, но конкретно эта наша коллаборация с Консорциумом женских НПО, в рамках которой и появился Алгоритм Света — это чистейшая случайность. Мне кажется, она заслуживает истории.
Здесь нужно сказать спасибо двум женщинам (пользуюсь случаем!): Елене Костюченко и Катерине Гордеевой. Елена — журналистка Новой газеты, вы могли слышать или видеть интервью, которое она давала Катерине в программе «Скажи Гордеевой». Я сама посмотрела это интервью в середине февраля и осталась под таким большим впечатлением, что после просмотра решила прочитать все материалы Елены на сайте Новой.
Начала читать ночью, что-то не успела и решила продолжить утром. И именно в утро на сайте Новой, куда я зашла, чтобы закончить начатое, появилось объявление о совместном хакатоне Новой газеты и Теплицы социальных технологий — он стартовал буквально через пару дней. В рамках этого хакатона различные НКО представляли разные задачи, которые им было важно решить для своей работы, но навыков для которых им не хватало.
Задача от Консорциума женских НПО как раз была посвящена анализу текстов судебных приговоров — у команды было представление, какую информацию из них можно вытащить, но не было понимания, как технически это сделать. А у меня наоборот — мне было очевидно, как организовать работу с текстами, как их достать и проанализировать. Я написала о своем желании присоединиться модератору хакатона практически сразу. Так мы нашли друг друга, а в рамках хакатона родилась первая версия исследования. Для меня это всё пример счастливой случайности, произошедшей в нужное время и запустившей целую череду очень важных и нужных событий.
— Что было самым захватывающим в этой работе? А что вас больше всего удивило? Результаты совпали с ожиданиями?
Процесс получения результатов из огромного массива неструктурированных данных сам по себе захватывающий. Ты берешь на себя роль детектива, сначала вообще не знаешь, что в этих данных спрятано и каких цифр ожидать на выходе, и пошагово начинаешь эту загадку решать. У нас был этап, в ходе которого мы прочитали достаточно много текстов сами вручную — тогда впервые стало понятно, что картина со статистикой нас в итоге ждет страшная, но вряд ли кто-то из нас ожидал, что настолько.
Что меня удивило — тут немножко побуду занудой и уйду в технические детали — так это то, как мало на самом деле нужно информации, чтобы понять, идет ли в приговоре речь о домашнем насилии. Поясню: мы пишем в своих статьях, что всего алгоритм учитывает более 5000 фраз и слов из приговора, чтобы сделать итоговый прогноз, но действительно важных, дифференцирующих из этих пяти тысяч фраз и слов оказывается около тысячи.
А для определения отношений между жертвой и убийцей и вовсе нужно 150 слов. Представьте: на входе мы имеем почти 80 тысяч документов, каждый длиною в тысячу, а то и больше слов — и из этого необъятного массива данных на самом деле только 1000 или 150 отдельных слов помогают нам решить поставленную задачу. Причем с очень высокой точностью. Это удивительно. У современных методов интеллектуального анализа текстов огромный потенциал.
— Что вы узнали про себя, пока делали это исследование?
Для меня в целом участие в этом исследовании стало поводом для принятия нескольких важных решений по поводу того, чем бы мне в дальнейшем хотелось заниматься. Я несколько последних лет, как я это называю, «копалась в коде» — программировала и изучала свойства разных методов анализа на теоретическом уровне, без привязки к реальным задачам.
Наше исследование мне будто глаза открыло: оказывается, можно и нужно применять все эти навыки для решения реальных задач, а не просто набирать знаний в отрыве от действительности. Я после этого процентов на 85% поменяла свою деятельность на работе — сменила подразделение, отказалась от части проектов, выбрала новые содержательные темы для исследований (домашнее насилие среди них тоже есть).
По ощущениям — как будто вылезла из коробочки, о которой даже не подозревала, но в которой много лет была.
Подписывайтесь на мой канал и читайте также предыдущие статьи:
Не каждый мужчина — добытчик. Хватит стыдиться, если женщина зарабатывает больше.
Мужчины стали учить женщин всему — даже как кормить грудью. Мой ответ врачу Федору Катасонову.