У этого спектакля Дмитрия Месхиева два существенных недостатка:
1. Второе действие. Думаю, лучше было бы обойтись вообще без него и сразу после антракта перейти к афтепати про мадам Банжу.
2. Мало шампанского.
Вернее, шампанского в театральном буфете было хоть залейся, но ради премьеры на территории общепита всю эту бакалею с бутылками горячительного зачем-то выселили на приставные столики в фойе поближе к гардеробу.
А в самом историческом пространстве едальни Псковского театра драмы была создана до того чопорная обстановка, что почтеннейшая публика в большинстве своём так и просидела два часа всухую, судорожно сглатывая непрошенную слюну и мысленно подпевая солистке:
Эй, подайте мне ананас
и коньячку еще двести грамм!
Если будущие зрители спектакля «Постой, паровоз!» не учтут печальный опыт первоценителей и не займутся сервировкой своих посадочных мест сами, то в дальнейшем нужно либо включить «игристое» в стоимость билетов и после антракта по умолчанию ставить на каждый стол по бутылке, либо… (см. пункт № 1).
Жить стало веселей
…Премьера «спектакля-кабаре» Дмитрия Месхиева «Постой, паровоз!» должна была состояться в Псковском театре драмы ещё два месяца назад. Но провидение решило попридержать первый показ этого реалити-шоу до лучших времён.
И такие времена наступили аккурат к назначенному дню. Не только потому, что ближе к выборам жизнь у нас в стране неизменно налаживается, а нынче даже беспощадный ковид пасует перед предстоящим Единым днём голосования.
Жить стало лучше, жить стало веселей прямо по ходу спектакля, так как в это самое время Минюст пополнил свой список иноагентов ещё девятью пунктами, присвоив эту чёрную метку в том числе двум изданиям и семи журналистам («Вчера мы хоронили двух марксистов, тела одели ярким кумачом, один из них был правым уклонистом, другой, как оказалось, ни при чем…»)
Так что облака поплыли из Псковского театра драмы в Абакан очень своевременно.
Во всяком случае, лично меня накануне нового псковского спектакля как-то само собой потянуло пересмотреть не только оригинальное «Кабаре» с Лайзой Минелли, но и «Кин-дза-дзу», после чего я в очередной раз поразилась чутью некоторых великих современных деятелей искусства.
Казалось бы, где мы и где российский тюремный романс XX века? Но «почему-то» вот именно сейчас пробирает до мурашек величиной с грецкий орех:
А, на дворе, чудесная погода,
В окошко светит месяц голубой.
А мне сидеть ещё четыре года,
Душа болит, как хочется домой.
А мне сидеть ещё четыре года,
Душа болит, как хочется домой.
Этот поезд в огне
Переводная рецензия на «Кабаре» Боба Фосса, которую я нечаянно прочитала ещё школьницей, то есть, задолго до того, как этот фильм показали в СССР, запомнилась мне только потому, что неистовый заморский критик обругал там работу гримёров.
Ему, представьте, не понравилось, что девственно чистого (в начале повествования) главного героя и развратных танцовщиц берлинского ночного клуба намазали тональным кремом из одной баночки.
То ли дело гримёры в «кабаре» Дмитрия Месхиева. Когда в начале второго действия Александра Терских вышла из кулисы, сверкая оголёнными плечами, кружевной резинкой чулка в разрезе платья и спарклами на верхних веках – багровый псковский закат в окнах театрального буфета как-то вдруг сразу померк.
(Это ж надо, какую диву от нас прятали почти четыре года с тех пор, как новым героем-любовником Псковского театра драмы стал карельский актёр Евгений Терских!).
Жаль, что так лихо разогнавшийся в первом действии «паровоз» псковского кабаре во втором вдруг, и вправду, замедлил ход и начал пробуксовывать на поворотах, а под конец спектакля и вовсе заехал в тупик, «ткнувшись головою, как в пристань, в колени твои» на песне Галича «Когда я вернусь… А когда я вернусь?»
Мы мирные люди, но наш бронепоезд
«Он не вернулся», - резюмировал в финале пьесы конферансье Андрей Кузин (=«она утонула»), и на этом спектакль как будто закончился, а зрители уже было поверили, что апофеоза не будет.
Однако после поклонов-букетов выяснилось, что на «запАсном пути» у Дмитрия Дмитриевича есть ещё маленькая тележка хулиганских песен вроде как не по сценарию. Одна из них – про ту самую «мадам Банжу».
«Ну держитесь!» - игриво предупредила зрителей Александра Терских. И пианист ухмыльнулся.
Я-то ничего, а вот мой, казалось бы, такой искушённый коллега, театральный критик с ПЛН, по его же собственным словам, «испытал эстетический шок».
Испытайте эстетический шок и вы. Длиною в целый век, упакованный в 2 часа 20 минут сценического времени. Чтобы услышать, как «Лунная соната» превращается в «Мурку» и обратно, а также увидеть, как пианист виртуозно переигрывает драматического актёра – улыбаясь заученным шуткам ведущего, будто в первый раз.
When I go, I'm going like Elsie
…Тут недавно Александр Гордон в интервью Юрию Дудю сказал, что искусство обязано утешать. Раньше я бы послала этого Гордона к Банжовому Лую, но теперь вдруг поняла, что иногда только оно и утешает.
Особенно, когда сам начинаешь общаться с коллегами из независимых СМИ на языке высокого искусства, как в скобаре у Дмитрия Месхиева:
Товарищ, товарищ, болят мои раны,
Болят мои раны в глыбоке...
Одна вже заживает,
Другая нарывает,
А третия застряла у в боке…
Они же там пируют,
Они же там гуляют,
А мы же попадаем в переплёт.
А нас уж догоняют,
А нас уж накрывают,
По нам уже стреляет пулемёт…
Так что приходите на новый спектакль Псковского театра драмы послушать смешные песни про несмешные времена и даже потанцевать на костях невинных жертв предыдущих политических репрессий – может, и вам полегчает.
И даже зубы есть у меня
…Чтобы когда херр Максимилиан начнёт раздавать кому по десять, а кому – по пятнадцать (пока преимущественно деньгами), успеть поумиляться на иноагентов былых времён. А в окошки театрального буфета – ещё и на облака, которые -
В милый край плывут, в Колыму,
И не нужен им адвокат,
Им амнистия — ни к чему.
#месхиев #псковский театр драмы #кабаре #тюремный шансон #галич #мадам банжа #журналист не иноагент #ольга миронович