В детстве Генрих воспитывался матерью - Екатериной Медичи. И проволил значительное время в обществе её фрейлин, которые одевали мальчика в женские одежды, пудрили, красили, надевали парики.
Доподлинно неизвестно, сам ли принц проявлял такую инициативу, или же фрейлины нашли себе "живую куклу", но подобное времяпрепровождение оставило неизгладимый след в психике будущего короля.
Ещё в юном возрасте он получил прозвище "принц Содома", за свои откровенно экстравагантные манеры.
Посол Венеции во Франции тогда писал о принце:
«Он не удовлетворился одной серёжкой в каждом из них — ему нужны двойные, украшенные драгоценными камнями и жемчугом…»
Генрих был 4-м ребёнком в королевской семье, и, следовательно, его шансы на корону были весьма призрачны. Но, будучи маминым любимцем, королём он таки стал в 1575 году.
Вот, что написал тогда парижский поэт Ронсар по этому поводу в письме своему другу:
При дворе только и говорят о новом государе. И что говорят! "Оно пришло", "оно ушло", "оно было", "оно будет"! Не значит ли это, что наше королевство обабилось?!
Внешний вид и поведение нового короля вызывали шок у современников. Он красился, носил украшения и надевал изящные, практически женские одежды!
Король окружил себя фаворитами, которые назывались миньоны. Слово это в переводе с французского означает милый, симпатичный, хорошенький, миленький, приятный, славный, добрый, любезный.
Таланты и способности этих милашек часто были весьма спорны и сомнительны, что ещё больше усугубляло подозрения короля в нетрадиционных наклонностях. Но, справедливости ради стоит отметить, что прямых доказательств подобного мы не имеем. Впрочем, оно может объясняться деликатностью темы, о которой говорить было особо не принято.
В итоге всё высшее общество стало подражать королю и его миньонам. Он стал буквально законодателем моды.
Особый шок это вызвало в Польше (королём которой он также являлся), когда король со своим двором прибыл туда. Уж очень вызывающе контрастировал образ Герцога и его милашек с брутальными и консервативными польскими дворянами.
Говорят, однажды даже его мать, собственно, виновница всего этого, сделала сыну змечание, что, мол - будь немного мужественней! На что король ответил, что был бы рад, но так более не принято.