Мы идём, собирая на полы пальто серо-бурую пыль городских площадей. Мы стоим, подпирая плечами плато позабытых романов, стихов и идей. Мы без стука заходим в проёмы дверей и без спроса садимся в углу у огня, треплем за ухом вечно голодных детей, бубенцами на клоунских шляпах звеня. Наши руки срослись с рычагами машин, наши нервы сплелись с паутиной антенн, мы спустились с заоблачных горных вершин в мир убогих дворов и расписанных стен. Миллионами душ, миллионами мяс мы вросли в эту землю снаружи и под. Миллионами рук, миллионами глаз мы её запустили в смертельный полёт. И летит наше судно с названьем Земля среди дыр и квазаров, светил и планет… Мы стоим у руля своего корабля, уповая на Бога, которого нет.
Мы идём, собирая на полы пальто
серо-бурую пыль городских площадей.
Мы стоим, подпирая плечами плато
позабытых романов, стихов и идей.
Мы без стука заходим в проёмы дверей
и без спроса садимся в углу у огня,
треплем за ухом вечно голодных детей,
бубенцами на клоунских шляпах звеня.
Наши руки срослись с рычагами машин,
наши нервы сплелись с паутиной антенн,
мы спустились с заоблачных горных вершин
в мир убогих дворов и расписанных стен.
Миллионами душ, миллионами мяс
мы вросли в эту землю снаружи и под.
Миллионами рук, миллионами глаз
мы её запустили в смертельный полёт.
И летит наше судно с названьем Земля
среди дыр и квазаров, светил и планет…
Мы стоим у руля своего корабля,
уповая на Бога, которого нет.