Преодолев тридцать километров от лесного села Заингирь до железнодорожной станции Нея, молодой директор интерната № 16 Ева Мандельблат зашла в кабинет политпросвещения и прочла в газете о том, что составляло томительное ожидание всех ленинградцев, надолго оторванных от дома, – блокада прорвана! Об этом событии страна узнала сразу же. Там же, в газете, Ева ознакомилась и с пронзительным стихотворением Ольги Берггольц, написанным в ночь на 19 января 1943 года. Это было «Третье письмо на Каму», адресованное матери поэтессы, находящейся в эвакуации.
«...О, дорогая, дальняя, ты слышишь?
Разорвано проклятое кольцо!
... О, как мы встретим наших ленинградцев,
Не забывавших колыбель свою!
Нам только надо в городе прибраться, –
Он пострадал, он потемнел в бою.
Но мы залечим все его увечья,
Следы ожогов злых, пороховых.
Мы в новых платьях выйдем к вам навстречу...»
– читала со слезами Ева, потерявшая в осажденном врагом городе всех своих родных. Они умерли от голода в первую суровую блокадную зиму.
Девушка не могла не откликнуться на стихи, так сильно взволновавшие ее. Она отправила в Ленинград письмо, написав на конверте только имя адресата – Ольге Берггольц.
В селе Заингирь, медвежьем углу Ярославской (сейчас – Костромской) области, Ева Мандельблат, учитель русского языка и литературы школы № 208, оказалась по поручению Куйбышевского райкома ВЛКСМ. В начале июля 1941 года ей доверили отвезти в тыл детей сотрудников одного из оборонных заводов. Через три дня, благополучно добравшись до станции Нея, девушка хотела сразу же вернуться в Ленинград. Но поручить ребят оказалось некому, и она осталась вместе с ними в селе Заингирь на долгие месяцы.
Послав письмо, Ева не надеялась на ответ, но он пришел довольно быстро: письмо Ольги Федоровны датировано 8 марта 1943 года. Это были две странички убористого текста, написанного на тонкой бумаге.
Вот что ответила Берггольц ленинградской учительнице.
«Дорогая товарищ Мандельблат.
О том, как трудно Вам, коренным ленинградцам, вдали от родного города, мы хорошо знаем. Но пусть для Вас служит утешением хотя бы то сознание, что и вдали от него Вы делаете все для общей, – а, следовательно, и для окончательной ленинградской победы. Судя по Вашему адресу, Вы находитесь вместе с каким-либо детским домом, вероятно даже с ленинградским. Слава и честь тем, кто в недрах нашей родины хранит и воспитывает наших детей – в такие суровые дни это огромное, великое дело.
Я твердо верю (а не только пишу в стихах), что близки дни, когда многие и многие ленинградцы вернутся в свое гнездо, не как «беженцы», а как равноправные хозяева города, и мы все вместе станем восстанавливать его, украшать и отстраивать.
Здесь еще очень суровая – вернее, полностью фронтовая обстановка. Нередко еще немцы свирепо обстреливают город; прорыв блокады и успехи нашей армии на других фронтах приводят их в бешенство и вот по подлому своему обычаю, они вымещают это на мирном населении. А т. к. мы – «город с именем», то – нам, как говорят, достается. Но – ничего, мы уже все совсем обстрелялись, и не взирая ни на что, живем полной жизнью.
Недавно вернулся в Л-д Большой Драматический и ленинградцы с нетерпением ждут его первых спектаклей. Идет весна, – у нас много забот, – уборка города, дворов, – правда, не такая грандиозная и тяжелая, как после зимы 41-42 г., но все же. А там опять огороды, – ведь с питанием все же туго. Но с гордостью могу сказать Вам, что эту зиму мы провели совершенно не так, как прошлую и жертв от голода и холода, как тогда – не имели. Все это далось путем тяжкого труда, но он оправдал себя.
Живем, как и вся страна, «последним часом». Живем твердой верой в нашу победу, в хорошую встречу со всеми своими близкими друзьями-ленинградцами.
Крепко жму руку, желаю Вам много сил в Вашей работе, привет всем ленинградцам.
Ольга Берггольц».
Очень занятой человек, почти ежедневно обращавшийся к жителям Ленинграда по радио со стихами и словами надежды, выезжавшая на фронт для встречи с красноармейцами для поддержания их боевого духа, Ольга Федоровна Берггольц посчитала важным ответить на письмо незнакомой учительницы.
Но, по сути, оно могло быть адресовано не только ей, но многим и многим. Тем, кто уехал из родного города, чтобы в условиях нелегкого быта воспитать и выучить оказавшихся в эвакуации детей; кто работал на производствах, переправленных из города на Неве в глубинку, чтобы дать технику и оружие фронту...
В письме были сказаны очень нужные слова, которые эти люди хотели услышать: «вернетесь в свое гнездо, не как «беженцы», а равноправные хозяева города». Рассказывая в своем послании о том, как живет Ленинград в первые дни после прорыва блокады, она понимала, как это важно знать тем, кто оказался вдали.
По материалам рубрики «Наследие» автора Марины Елисеевой.
Самые интересные очерки собраны в книгах «Наследие. Избранное» том I и том II. Они продаются в книжных магазинах Петербурга, в редакции на ул. Марата, 25 и в нашем интернет-магазине .
Еще больше интересных фактов из истории, литературы, краеведения, искусства и науки - на сайте Лектория.