Я варила борщи, пекла свои фирменные пироги. Вечером мы дружной компанией собирались за столом, а потом разбредались кто куда. Мы подолгу гуляли, я рассказывала о наших новостях, Сергей о том, как ему служится. О самоволках в которые бегают в основном по двум причинам, на свидание и за спиртным. На мой прямой вопрос, - А ты? Муж отвечает,- А я за портвейном.
О дедовщине. Незадолго до моего приезда в Москву был отправлен груз 200. Старички решили поучить салаг. Один удар сапогом в грудь, а у парня оказалось слабое сердце. И как итог, две загубленные жизни, один стал убийцей, а по второму долго будут убиваться родные. Я спросила мужа, а издевались ли над ним. Он ответил,- Нам повезло. Когда мы прибыли, деды в нашем взводе были из Челябинска. Они взяли нас под опеку.
В воскресенье Сергею дали увольнительную на целые сутки, и мы поехали в Красноярск. Для того, чтобы свободно передвигаться по городу и не козырять встречным патрулям Сережка переоделся в привезённую мною гражданку. Знала бы я, чем обернется для меня эта поездка, наверное, не поехала бы.
Мы гуляли по городу, любовались старинной архитектурой. ели мороженое и эклеры. В книжном купили две книги Мориса Дрюона из серии "Проклятые короли".
Сережка рассказывал мне, что во время учебки он занимался в самодеятельном театре и даже играл в спектакле. - Здорово,-похвалила я.
- Мы как раз недалеко от клуба, можно я ненадолго сбегаю. Повидаюсь.
-Так, давай вместе зайдем, познакомишь их со своим сыном, – предложила я.
- У меня одного быстрее получится, - замялся муж.
Меня словно в холодную воду окунули с головой. Черт, черт. черт. Только не это!
- Я не для того к тебе за две с лишним тысячи километров с сыном ехала, чтобы позволять тебе бегать по сучкам. – сказала я, отворачиваясь и скрывая навернувшиеся на глаза слезы.
- Ань, да ты что? Нет там у меня никого. Ты неправильно меня поняла.
- Неправильно? Тогда идем. - произнесла я.
- Ты мне на слово не веришь? Не изменял я тебе!
- Ну, если не чего скрывать? Тогда чего ты боишься? Ты дуру то из меня не делай.
Он промолчал и отвернулся от меня. А я, проглотив горький комок в горле сфотографировала его.
- Блин Кисляков, я себе даже в кино не позволяла сходить. А ты не успел из дома уехать, а уже роман завел. Не будь у меня уже куплен билет, я уехала бы прямо сегодня - с горечью произнесла я.
В Сосновоборск возвращались молча. Ночью он пытался помириться доступным ему способом, но я встала и ушла на кухню. Слава богу, ребята уже уехали.
На следующий день я расспрашивала Нину не замечала ли она что-то за моим мужем. Она задумчиво ответила, - Их же много. За всеми не уследишь. Но ко мне часто обращаются горе-любовники, и их немало. Но Сергей не подходил ни разу.
Я смотрела на любимое лицо. Наблюдала, как играет и общается он с сыном и думала - думала, что же мне теперь делать.
Все оставшиеся дни муж пытался вымолить прощение. Был чрезвычайно заботлив и нежен. Только вот горький комок в моей груди не желал рассасываться. Возможно я была не права, возможно. Я бы даже хотела ему верить.
Как там у Пушкина; Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!
Но факты вещь неоспоримая, мои сомнения развеять можно было очень легко. Достаточно было пойти в этот злосчастный клуб. Но он этого не сделал
А в субботу он посадил нас на поезд, следующий до Челябинска.
Приехав домой я на следующий же день уехала на Волковский к бабушке Ульяне и Алке, и последнюю неделю своего отпуска провела в родных краях. где даже воздух лечит и с родными людьми, совершенно не представляя. что впереди у меня новые испытания.
Вернувшись домой я обнаружила повестку в суд. Бабушка Сергея подала на обратный обмен, чтобы вернуть свою квартиру. Вот так вот и начался новый этап в моей жизни.