Лето заканчивалось. Степанида прижилась на новом месте и о нас не вспоминала. На прогулках и в магазин за мной стайкой ходили местные собаки. В булочной, покупала хлеб и булочку с маком. Делили её честно. Мак, едва обёрнутый тестом мне, а глазурь и куски булки пёселям.
В тот день мама послала меня в овощной за арбузом. Местный продавец почему-то стеснялся меня обманывать и всегда выбирал отличный арбуз. Переть его домой то ещё удовольствие, но вкусно же! Ну и хлеб купить надо было.
Чуть в стороне от наших пятиэтажек стояли три семнадцатиэтажные башни. Квартиры там были кооперативные. Люди жили обеспеченные.
Стоит посреди асфальтовой площадки молодой мужчина и держит на руках щенка. Смотрит на меня. На свору и спрашивает:"Девочка, почему у меня собака не гуляет?". "Да Вы бы её на травку опустили. Ей на руках гулять неудобно."
Как же смешно запрыгал по траве этот щенок! Моя свора расположилась в теньке неподалёку и даже не приблизилась к малышке.
Сгоняла я за хлебом. Скормила собакам булку и пошла играть с щенком.
Парень оказался молодым востоковедом и японистом. Папа на дипломатической службе. Жена японка. Собаку провезли с её Родины дипломатическим багажом. Теперь жена ждёт ребенка и что с собакой делать, он ума не приложит. Надо пристраивать. Цена вопроса 10 рублей.
Забыв про арбуз я летела домой. Он остался меня ждать у своего дома.
Влетела в квартиру на пятом этаже. "Мама! Собака! Он ждет там. 10 рублей! Щенок."
Не знаю, что у меня было с лицом и откуда взялись 10 рублей, но через 15 минут я принесла домой комок цвета выгоревшей соломы с тёмным налётом на концах длинных шерстинок. Чёрноглазая и черноносая, с огромными ушами-моя собака!
Ещё через пять минут это чудо ело рыбу под маринадом, стоя передними лапами на маминой тарелке.
Почему-то самым достойным именем казалось "Пума". В итоге на семейном совете литеру "М" заменили на "Н". И получилась "Пуня". Пуня, Пуха, Пульхерия Ивановна, Золотко самоварное. Она же Жучка хитромордая.
Собака оказалась чудесной. Умной, смешной, забавной. Команды схватывала на лету и никогда их не путала. Уши у неё встали и торчали бахромчатыми лопухами.
"Метис терьера",-изрёк ветеринар, выписывая паспорт.
Это сейчас я понимаю, что это был предок йорка или бивера . А тогда в Москве таких собак не было. На улице к ней постоянно тянули руки и просили продать.
К чужим она не шла. Гуляла без поводка. В траве смешно прыгала и видны были одни только уши.
Одна подслеповатая старушка спросила, зачем я кролика выпускаю. Ускачет-не поймаю! Тут прискакал "кролик" и звонко залаял. Старушка оторопела. Но быстро пришла в себя и посмеялась вместе со мной.
Прошла пара недель. Тучи сгущались над головой, а мы этого не знали. Как-то, вернувшись с прогулки, застали дома Юру-бывшего хозяина щенка. Он предлагал 25 рублей и просил вернуть собаку. Приехала с отдыха жена и плачет второй день.
Это был путь на эшафот. Поход растянулся на час. Пуню я несла на руках. Кажется, что она всё понимала. Притихла.
Нас встретила заплаканная тоненькая девушка. Раскосая, с чёрными прямыми волосами. Бросилась к собаке :"Мицуко! Мицуко!". Визг, писк, радость.
Я сидела на полу в чужой кухне, прижавшись спиной к стене, и постыдно ревела, глотая горячие и жутко солёные слёзы. Понимала, что горю не поможешь, что это слабость, которую показывать нельзя.
Пуня бросилась ко мне. Залезла на руки и принялась утешать, вылизывая лицо. Обняла её, зная, что пора прощаться. Теперь плакала японка, сидевшая у противоположной стены. Бедная наша собака бегала между нами, стараясь утешить. Не помню как мы оказалась рядом
Теперь сидели втроём. Обнявшись. Не знаю, сколько это длилось, но Пуха уснула, свернулась клубком у меня на коленях. Японка что-то щебетала на птичьем языке. По-русски ни бельмеса. Я иногда улавливала единственное на тот момент известное мне слово "мицуко:". Она рассказывала мне, что тут, в чужой стране, эта собака-единственное, что связывает с Родиной. Как она любит её. Как дорожит ею. Что муж продал щенка без её ведома. Обе плакали. Без всхлипов и рыданий.
Уже темнело. Девушка ещё раз позвала щенка. Пунька открыла глаза и теснее прижалась ко мне.
Оказалось, что Юра всё это время сидел за столом, обхватив голову руками. Вдруг он поднялся и перевел мне, что его жена видит, что мы неразлучны и она отдаёт мне собаку. Навсегда. Хочет с ней попрощаться и просит видеться иногда во время прогулок.
Юра проводил меня до дома. Было совсем уже поздно.
Дома ревели мама с братом. Когда увидели нас обеих, глазам своим не поверили.
Мы встречались потом с этой парой. В коляске улыбался чудесный малыш. Раскосый и черноглазый. В маму.
Едва Пуха слышала "Мицуко!", неслась со всех лап, повизгивая от радости! Японка присаживалась на корточки, они обе щебетали о чём-то своём, потом мы их провожали до дома и очень тепло расставались.
Через год или полтора они уезжали работать и жить в Японию.
Заходили к нам попрощаться.
Так у нас появилась Пуха.
Автор Отстрелила лису хвост.