Маргарита Михайловна приходила на работу и сразу начинала орать. На Воздвиженского, что он раскидывает повсюду книги и конспекты. На Щукина, что он забыл на принтере воблу и из-за этого бумага застревает. И вообще бумаги декану на подпись нести, а они рыбой пахнут. На Мымрина, что он опять не сдал отчет. Ну и всякие такие прочие мелкие женские придирки.
Она орала минут десять, строго по часам, а потом успокаивалась, и весь день проходил нормально, мирно. Порой Щукин подходил к Маргарите Михайловне, с умилением целовал ее в макушку и говорил:
- Матушка ты наша Маргариточка Михайловна! Ты интуитивно правильный начальник! Ты выстраиваешь иерархию! У меня собака такая же есть. Она каждое утро обязательно выстраивает иерархию. Рявкнет по разу на каждую другую собаку и на каждую кошку. И кошка обязана убежать, а другие собаки обязаны сделать политес. То есть испугаться, перевернуться на живот и задрать лапы кверху. Тогда главная собака успокаивается и идет дальше. И весь день у них дружба и мир, потому что все понимают, что начальник тут, он бдит, он рядом. А если б Маргарита Мих… тьфу… короче, если б она не рявкнула, что было бы? Драки и свары целый день!
Маргарита Михайловна выслушивала Щукина спокойно, потому что он говорил это обычно вечером, перед концом рабочего дня, когда строить иерархию не было уже никакого смысла.
Дмитрий Емец
