Очень важный момент: материал 18+, здесь изложены мои размышления на конкретную проблему (субъективные и никому не навязываемые).
Начну со своеобразного эпилога. Кажется, в этой социальной сети я еще не высказывалась по этому поводу. Те, кто общается со мной достаточно долго, знают, что меня жуть, как привлекает все, что связано с криминалистикой и преступлениями, и, важно, что смотрю я на эти явления через призму психологических и правовых исследований и фактов. Дисклеймер: я не оправдываю преступников, я не романтизирую их действия и ни в каком виде не навязываю свое мнение окружающим. Полагаю, что мы с вами думающие люди, которые могут и должны делать собственные выводы. Так что, я могу позволить себе эти размышления.
Со вступлением покончено. Давайте перейдем к сути вопроса.
В первую очередь мне хотелось бы отметить, что насилие во всевозможных его проявлениях было присуще человеку еще со времен древности. Ну, допустим, тут все прозрачно — люди находились на раннем уровне социально-экономического развития и для того, чтобы выжить, нужно было крошить всех булыжником или дубинкой (тут уж кому что больше нравится). Истина проста — выживает сильнейший. Не ты — так тебя. На этом этапе развития общества, как такового, стоял один вопрос — выживание и продолжение рода.
Опустим это и отойдем от антропологии. Это не учебник обществознания за четвертый класс, в конце концов, и ступени развития общества известны каждому из нас (ну, а если не известны, то перейдите по ссылке и почитайте, для ясности).
И черт с ними, с дубинками — мы эволюционировали, адаптировались, создали государства. В платоновских «Диалогах» (370–360 до новой эры) государство (оно же общество) означает «совместное поселение» людей в целях взаимопомощи в деле удовлетворения названных потребностей. У людей появились нормы и правила поведения в этом самом обществе. Это не потому, что кто-то так захотел, это для того, чтобы не воцарил хаос, а мы с вами при жизни не горели в Геенне огненной. И, вроде бы, вот он — свод правил, вот они, законы, и вот они — думающие и отдающие себе отчет в своих действиях homo sapiens (они же — «человеки разумные», по идее). Но у многих до сих пор не укладывается в голове, почему же сейчас, в цивилизованном обществе, до сих пор встречаются индивиды (которых не принято считать «человеками разумными»), которые могут просто взять и лишить жизни другого человека.
Разбираемся. Почему люди совершают преступления? В своей статье на портале Arzamas автор Владимир Кудрявцев справедливо отметил, что для совершения преступления есть всего две причины. Первая из них кроется в самом человеке (и об этом я расскажу немного позже), вторая — в его окружении (то есть в социальных структурах, и к этому мы тоже вернемся).
Одна из первых попыток понять, что же наталкивает людей на преступный путь, была предпринята в начале ХХ века в Чикаго. Социологи Клиффорд Шоу и Генри Маккей решили найти ответ на волнующий вопрос — откуда же берется преступность в Чикаго. Для этой цели они взяли данные местной судебной службы и попытались их систематизировать.
В вышеупомянутой статье Владимир Кудрявцев пишет, что они [Шоу и Маккей] обнаружили, что преступность концентрируется в определенных, вполне конкретных точках города. Это не кажется странным само по себе, если не понимать, какая предпосылка была у Шоу и Маккея: они ожидали, что преступность будет привязана к вполне конкретным этническим группам и меньшинствам. И они ожидали, что преступность будет перемещаться вслед за перемещениями этих групп (как известно, в крупных американских городах, в Чикаго в частности, существуют зоны компактного проживания определенных этнических групп). Однако Шоу и Маккей, к своему удивлению, обнаружили, что преступность вслед за потенциальными преступниками не перемещается.
Теперь вернемся к вопросу о том, откуда в человеке берется эта агрессия и тяга к насилию, которые могут повлечь определенные последствия: натолкнуть нашего индивида совершить, допустим, убийство. Это ведь так волнует общественность — Джек-Потрошитель, Карл Панцрам, Эдвард Гейн, Зодиак, Чарльз Мэнсон и его «Семья», Тед Банди… Что объединяет этих людей? Что делает их не такими, как все?
Джоэл Норрис, профессиональный психолог-консультант, в своей книге «Говорят серийные убийцы. Пять историй маньяков» (книгу можно скачать по ссылке) подробно рассказывает о природе серийного убийцы, об общих моделях их поведения — в общем, обо всех предпосылках, фазах, анатомии и так называемой «болезни серийного убийцы».
Норрис перечисляет ряд факторов, которые являются предпосылками к проявлению человеком насилия и возможности в дальнейшем совершить убийство. Среди них: наследственность и семья; окружение, в котором растет и развивается ребенок; проблемы с алкоголем и наркотиками; травмы лимбической доли мозга (лимбическая система отвечает, в том числе, за формирование мотиваций, эмоций, поведенческих реакций). Книгу рекомендую прочитать, чтобы все стало просто и понятно. А я, с вашего позволения, продолжу свою мысль.
Итак, представим, что перед нами представитель человека преступного — серийный убийца. Не обессудьте, в пример возьму изученного мной вдоль и поперек Теда Банди. Коротко пробежимся по фактам из его биографии: Тед был внебрачным ребенком и, дабы избежать осуждения со стороны соседей, его весьма уважаемая окружающими семья решила следующее — маленького Теда усыновят его бабушка и дедушка, которые, вплоть до его двадцатилетия, будут говорить мальчику, что они — его родители, а его биологическая мать — его сестра.
К слову о странных родственных связях в чете Банди — его мать изнасиловал ее родной отец, то есть, дед Теда, так что, мы видим ребенка инцеста. А это, как известно, дело семейное (передаю привет Ланнистерам), но все же вызывает различные генетические и психологические отклонения. Дед, к слову, был человеком не вполне себе нормальным — мог раскручивать над головой соседских кошек, поднимать руку на свою жену и дочь и, в общем и целом, бесновался, как мог. Отличный пример для подражания, не так ли? К слову об этом, Банди очень тепло отзывался о своей семье. Но он вообще был склонен ко лжи, будучи психопатом (что совмещает в себе социопата и нарцисса) — то есть, человеком, не склонным к проявлению чувств, эмоций, не эмпатичным, действующим напоказ, постоянно прибегающим ко лжи.
О кровавых похождениях Теда рассказывать (в очередной раз) не буду — этими данными пестрит весь интернет. Но статью все же могу посоветовать — переходите по ссылке.
Банди проходил множество судебно-психиатрических экспертиз и мнения специалистов разнились: ему пытались поставить БАР (биполярное расстройство), раздвоение личности, диссоциальное расстройство личности, психоз… Но осмелюсь поспорить — Тед отдавал себе отчет в своих действиях, помнил все, что совершал, поэтому приписывать ему вышеперечисленные заболевания просто нельзя. Иными словами — он вполне себе вменяем, потому что в состоянии отвечать за свои действия. Так это работает, ничего личного.
В итоге его осудили в убийствах 36 девушек (официально), но Тед иронично «подсказал» следователям «добавить цифру». Что это значило, к слову, до сих пор непонятно — 37 жертв? 136? 316? 369?
Его приговорили к казни на электрическом стуле. К слову об этом, у Банди было свое мнение на этот счет (весьма любопытное, как по мне). В своем интервью 1986 года, опубликованном в The Gainesville Sun, Тед говорил:
«Чтобы противостоять такой проблеме, как убийство, люди сами становятся убийцами. Пусть наказание подходит к преступлению, око за око - они не видят, что становятся частью всего этого и используют те же психические процессы, что и используют осужденные. Принимая смертную казнь как решение, это вроде как из-за разочарования. Они возвращаются к чествуемому временем мифу о том, что смертная казнь является сдерживающим фактором. Корень смертной казни — злость и желание мести».
Короче говоря, он имел в виду, что насилие процветает во всех слоях общества, ну, и высказывал крайнее недовольство касательно того, как разделяют «индивидуальное» и «коллективное» насилие.
«Мужчины в тюрьме, с которыми я встречался, в целом, если бы их нарядить, вывести на улицу и выстроить на репрезентативную выборку из аналогичных социально-экономических условий, они были бы неотличимы от этой группы. Это не значит, что мужчины здесь не сделали ничего вредного для общества. И это не уменьшает тяжести преступлений, за которые нам всем предъявлено обвинение. Но это говорит о том, что можно начать видеть общечеловеческое, если хочешь. Только тогда, я считаю, люди могут начать бороться с лежащими в основе искажениями, вызывающими насилие, будь то на индивидуальном уровне, например убийство, или на коллективном уровне, например, к чему эта страна стремится с ядерной точки зрения войны. Вот такая большая картина, подготовка к массовому вымиранию с одной стороны и кастигация отдельных членов общества за убийство».
К чему это все… Кажется кощунством согласиться с убийцей, не так ли? Но, как я писала в самом начале этой статьи, насилие и агрессия всегда шли плечом к плечу с человеком. Человеком разумным, так? Что отличает любого читающего эту статью или меня от Джеффри Дамера, Джона Уэйна Гейси или Теда Банди? Если мы не психопаты и способны к эмпатии — мы понимаем, что так делать нельзя и не делаем. Главная часть именно не в понимании, а действии или бездействии.
Банди понимал все, что совершал на протяжении своей преступной деятельности. Он был образованным и думающим человеком. А, если верить рассказам Лиз Кендалл, женщины, с которой он жил много лет и которую, как умел, оберегал, он сожалел о том первом преступлении, которое совершил. Тут дело в чем… Убийца знает, что так, вроде бы, делать нельзя, но ничего не чувствует по этому поводу. Отсутствие эмоций довольно мучительно, согласитесь, и тогда такие психопаты, как Банди, мимикрируют и имитируют человеческие эмоции, такие как радость, грусть, сопереживание, страх. И единственное, что действительно заставляет их чувствовать — совершение убийства.
Во время разговоров со следователями или интервьюерами Банди часто говорил о себе в третьем лице. Так он описывал попытку своего первого убийства (цитата из книги Джона Дугласа и Микки Нокса «Я — серийный убийца. Откровения великих маньяков», можно скачать по ссылке).
«Он пришел в ужас, осознав то, что сделал это, осознав, что он способен делать такие вещи или даже просто способен думать о такого рода вещах... его сознание прояснялось на некоторое время, но затем это снова поглощало это. После первого раза он сел и поклялся себе, что больше никогда не будет делать ничего подобного».
Так как же быть? КАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМИЛОВАТЬ.
Казнь не является сдерживающим фактором, в этом я склонна согласиться с Тедом. Но таких людей, как он, нужно изолировать от общества. Но и эта мера не прекратит насилие в целом. И как же быть? Запереть всех в клетки? Работать и исследовать мозг серийного убийцы? Проводить воспитательные беседы еще до его первого преступления? Убийцей ведь не рождаются — всегда есть первая жертва. Так можно ли «спасти» эту «заблудшую душу» до того, как она возьмет в руки лом и пойдет орудовать им на улицы, разбивая головы беззащитным поселенцам?
Общество до сих пор не знает ответа на этот вопрос. Потому что насилие всегда было с нами рядом — нашей незримой тенью. Мать, которая бьет своего ребенка, мужчина, который избивает свою женщину, мальчишка во дворе, издевающийся над бродячим псом. Даже старый-добрый БДСМ, который подарил нам дядя Сэм — это насилие. Еще и обоюдное.
Так где та грань? Где заканчивается норма и начинается преступление? И кто вправе решать, как всем нам ужиться в одном мире? Ведь мы все — часть одного механизма.
Общество… звучит гордо.