ГЛАВА XII. ОТЧАЯННЫЙ ВЫБОР.
4 декабря 2027 г.
Челябинский металлургический комбинат.
13:00
...Ее путь был долог и тяжел, но он заканчивался. По обеим сторонам длинного тоннеля, мелькали лампы и ответвления, металлические стеллажи, опоры, колонны и бетонные стены - темный калейдоскоп длиной в триста метров по прямой. Последних триста метров, которые предстояло пройти без надежды на возвращение.
Когда туповатая охрана опомнилась и вскинула карабины, Татьяна распахнула накидку, обнажив плотно закрепленные на груди брикеты тротила, не забыв про пару контейнеров с сюрпризами: взрывная волна распылит тело, но поражающие элементы в виде металлических шаров, а также болтов, рубленных гвоздей, саморезов и любовно собранных на свалке обломков вулканитовых дисков от болгарки, всяко доберутся до лысых мордоворотов, превратив патруль в вопящие куски рваного мяса и костей.
- Мне терять нечего, - произнесла Степненко. - Морды в пол.
Лысые детины повиновались. Тем было лучше для обоих: ПМ с глушителем Офелия держала наготове. Два выстрела, две дырки в черепах - только и делов что аккуратно оттащить трупы в сторону и продолжить путь.
Старый ее РТБ-шный пропуск остался в точке рандеву с Григорьевым: слишком быстро пришлось сваливать, бросив массу полезного барахла. Какая-то банда мародеров, голов шесть-семь, взяли на понт, но сегодня эти гады сами по себе, а завтра жрут амфетамин, вопя кричалки Штайна. Именно поэтому загасить уродов не вышло по-тихому...
Сейчас и это не имело никакого значения. Ее накидка и комбинезон сойдут за робу технического персонала, которого внутри цехов - прорва. Это только с фасадной части РТБ - сплошь наркоманы-технофашисты, с внутренней - чрезвычайно продуманный и хитро устроенный механизм, так похожий на отдельные фракции Диктатората…
Да и лепили их из примерно одного теста. Бергер и Штайн, Баранов и Меченый, Торопов и Князев...Все из Эшелона, на всех бирка и клеймо стоят. Она ведь видела список - сто двадцать человек. ФИО, дата рождения, псевдоним, взгляды, круг общения. Это досье подняли уже после Судного дня, месяца через три, когда стали поступать первые сообщения о странной активности групп мародеров и особых так сказать, энтузиастов по всей стране. Еще не вырубились спутники и секретные военные коммуникации, еще сохранялось управление гигантским организмом с сетью спецслужб и отдельных ведомств, еще не сгнило окончательно руководство страны и сохранялась робкая надежда на преодоление периода анархии...
Синдикат добил смертельно раненый организм - и пошла работа на свой карман. Тут и там возникали и рушились в небытие, прихватив за собой как можно больше потенциально полезных людей, сурвивалистские схемы-проекты. А над головой сгущались тучи и падал черный снег самой страшной за последние сто восемьдесят лет зимы...
Она потеряла себя в тот проклятый день, когда ликвидатор Погорельцева проник в еще теплый, благоустроенный бункер на южной окраине Екатеринбурга. Восемь трупов - включая сына и мужа - офицера СВБ, преданного общему делу, жизнерадостного альтруиста, готового стоять до конца...Впрочем, оптимизм в наши дни в принципе - удел наивных, глупых, или вообще на всю голову больных. Это неважно. Важно другое - прижимая к груди окровавленную рубашку сына, Татьяна Степненко перестала быть. Именно так и никак иначе.
Что с ней творилось на протяжении пяти суток, что она провела в остывающей тьме подземного убежища, корчась на полу от нестерпимой боли а потом, находясь без сознания, безразлично остывая, вместе с комнатой, полом и стенами? Неизвестно. Непосредственный руководитель спецгруппы по фамилии Орлов, едва донес ее до лазарета - начались необратимые процессы в организме. Еще немного и Татьяна умерла бы от переохлаждения - смерть обыденная и страшная в своей простоте.
Когда она, поседевшая, бледная и невероятно исхудавшая очнулась, ее психическая трансформация закончилась. Родилась Офелия - хладнокровный специалист по решению проблем, внедрению во вражеские структуры и расчетливый манипулятор, готовый до конца следовать поставленной цели.
Месть? Только она и осталась. Но кому и где? Погорельцев умер в Томске, а истеричка Виноградова не убивала ее родных. Да и Синдикат - лишь тень себя, былого.
Подобно биороботу, она выполняла свою работу механически, сухо и без эмоций - первые полгода. Орлов, тот самый офицер СВБ что спас ее из бункера и долго лечил, сумел убедить в необходимости борьбы, борьбы отчаянной и невероятно важной.
Действуя как механизм, она собирала информацию, когда надо - нажимала на спусковую скобу, вводила в организм токсины, работала ножом - медицинский диплом позволял творить чудеса.
Первое свое чудо она сотворила в Новосибирске, переиграв Синдикат, уничтожив осиное гнездо паразитов. Соратники Тоцкого и Фауста планировали удар по Конфедерации и Последней Революции, освобождая ресурсы и людей для возвращающегося из Кемерово фанатика Баранова. Нацисты готовили переворот и едва не взяли верх, когда в тридцати пяти километрах к югу от Анжеро-Судженска взорвалась первая “грязная бомба”, нанеся тяжелый урон группе Юзефа - и заставив его пойти на контакт с ситниковскими ополченцами.
Офелия знала о бомбе, но получила приказ не влезать, но вести Фауста и всю проклятую кодлу до самого Томска, где так некстати ее подставил Странник.
Второе чудо - спасение товарища политкома во время неудачного мятежа - и самопожертвование. Она ждала этого дня, готовясь внутренне и внешне: первоначальный план предполагал ракетный удар по целям в городе и под Анжеркой...Но Виноградова успела проскочить и план пришлось менять. За один день произошло больше, чем за последний год. Синдикат окончательно сокрушили, уничтожив все базы, все скрытые тайники и остатки ячеек восточней Новосибирска, куда диктаторатовцы пожаловали опять же, по ее наводке.
Все еще худая и бледная, она смотрела вперед на массивный тандем двух бронесоставов КТБ, что вели бешеный огонь по прущим через мосты технофашистам РТБ. В тот день, когда красные облака двоились в холодных водах Оби и землю сотрясали взрывы, когда переживший ядерную бомбардировку, некогда третий по численности мегаполис страны был снова объят очистительным пламенем, в миг, когда Дальнобойщик и его офицеры торжественно подписали пакт Единства, присоединившись к многотысячной армаде мстителей, гнавших перед собой толпы лысых ублюдков под черно-оранжевыми знаменами с шестерней и молнией, ее проняло. Внутри что-то сломалось - глядя на собственное отражение в огненных водах великой сибирской реки, Татьяну рвало на части осознание собственной обреченности.
Офелия сделала все что могла и даже больше. Но теперь она становилась снова не у дел. Надобность в ее знаниях, опыте, квалификации как-то резко отпала. Нет, ее благодарили, даже спецпропуск выписали, как у высших чинов, что давал право посылать любой патруль, не исключая волкодавов “Железной Тюрьмы” БезКом, и ездить по всем сегментам Диктатората беспрепятственно - а толку?
Орлов нашел ее в ту же ночь и объяснил новый расклад. Начиналась новая большая война, месячный тайм-аут, что взяли силы черно-красной коалиции, лишь ненадолго отсрочил кровопролитие. Новая задача и новая цель. “Прах Федерации”.
Так назывался обширный архив, зашифрованный, существовавший в трех копиях. Первая бесследно пропала в Екатеринбурге, вторую унес с собой перебежчик, позже найденный на южной окраине сгоревшего дотла подмосковного Подольска, а третий и последний экземпляр, еще в далеком двадцать втором году, попал в руки Фауста. Стояли лютые холода Черной Зимы, когда внутрь аванпоста на трассе, рядом с поселком Балай, проник обносившийся доходяга, изрядно пострадавший от лучевухи. Сумев дождаться Фауста, он передал ему контейнер с флэшкой, после чего куда-то пропал. Таких как он в ту зиму было много - как только спали снега и растаяла мерзлая земля, разлагающиеся тела сотен доходяг хоронили в больших братских могилах, не забывая про колючую проволоку: преступно разносить радионуклиды по более-менее чистой округе.
Но этому кадру повезло: Фауст нашел его в Никольском, где тот успешно перезимовал и направил в Комитет, где тайный курьер проработал до самой Блокады, погибнув во время эвакуации - зарезали какие-то уголовники ради пакета крупы.
Так архив попал к Фаусту. На основе данных, извлеченных с флэшки, синдикатовец сумел выбить через свое начальство тактический ядерный фугас и координаты контейнера с отработанным ядерным топливом, что не успели доставить в спецхранилище Железногорска...
Взамен “Хризолитовый” получил от Синдиката новые образцы оборудования, обмундирования и даже кое-что из систем связи. Теневики не исключали возможность переманить “Серых” на свою сторону, но таинственный ЧВК держался в стороне от конфликтов.
И Офелия поняла, что этот самый архив надо найти. Три года она искала его, посетив большую часть вскрытых синдикатовских ячеек. Пустых, мертвых, холодных подвалов и схронов. Два раза она проникала в зарастающий бурьяном, разрушенный и окончательно заброшенный Томск. Даже до Енисейска доехала, пообщавшись с Вадиком Бакаем, тем самым дегенератским вождем опустившихся доходяг, что использовал для прикрытия своих дел Фауст.
...От товарища политкома, с которым свела судьба пришлось все скрывать. Анна Темникова, гражданская жена Кассада пыталась набиваться в подруги - мол, вижу я как ты маешься, дурочка, давай помогу, подскажу, да благоверного напрягу, чтоб…
Эти все разговоры очень быстро прекратились, а потом Кассад за что-то жестко предъявил политкому, после чего оба месяц не разговаривали.
Конфликт дал ей повод исчезнуть с Бугача - надолго. Два месяца она потратила на прорыв окольными путями в Екатеринбург и обратно. И тут, все планы едва не полетели к чертям - Диктаторат резко сорвался в наступление, отбил Павлодар и Омск. Ее поймали вместе с колонной рейдеров и едва не расстреляли - спасла выписанная лично Альтом ксива.
А потом был очень тяжелый разговор в Железной Тюрьме, куда ее спецвагоном направили за подозрение во вредительстве. На деле, сам Бергер, узнав о ее местоположении, распорядился доставить блудную соратницу в святая святых БезКом, где в одной из камер и состоялся непростой диалог.
Политком как-то сразу дал понять, что знает о непростой судьбе Степненко гораздо больше, чем она сама о себе поведала в день ракетного удара по позициям Сибмолота. Офелия улыбнулась и бросила, что в программе “Эшелон” хватало одиозных кретинов, но упрямых параноиков явно недобор. Что не дает право ему так говорить. И тот факт, что она знает про него гораздо больше чем он сам, несмотря на годы поисков и борьбы, позволяет парировать такие вот наезды.
Два одиноких, взаимно притянутых и взаимно разъединенных индивидуума, сумели договориться не мешать друг другу. Не подставлять свои личные интересы. Не влезать в дела друг друга и всячески проявлять солидарность. На том и порешили.
Вот только обещание пришлось нарушить - как только Пожарский начал свою кампанию по ревизии всех доступных средств. У СВБ появился шанс исправить все свои ошибки. Вот только СВБ перестал быть для нее, Татьяны Степненко, родным коллективом.
Чуждая НТИ, разросшийся до невероятных размеров Диктаторат, который она дважды предавала, используя в игре куда более серьезного масштаба, должен победить в этой войне. А человек, что все эти четыре года спасал ее от самой себя - в ущерб собственным и корпоративным интересам, теперь мог получить достойную плату за свои труды. Им никогда не быть вместе, один из них сегодня умрет - но второй получит меч вселенского возмездия - и сумеет им достойно распорядиться.
СВБ - в последний раз! - станет инструментом возмездия и окончательно похоронит Синдикат, прежде чем сама окончательно станет частью истории. Две тайных структуры снова объединиться, и плевать, что первая мерцает во мраке, неся на своем челе реверс-дельту НТИ, ну а вторая - пепел погибшей страны. Плевать. Они - две стороны одной монеты, две силы - и одна должна пасть, выполнив свою миссию, чтобы жила другая.
Ее использовали все эти годы, и винтиком она была превосходным. Вот только сегодня в шестерни попадет щебень и металлическая крошка. Машина будет работать еще какое-то время, прежде чем погибнет, трескаясь изнутри, ломаясь и деформируясь.
Так решила она, Татьяна Степненко - измученная, поседевшая от горя раньше срока. И будь что будет.
Она пересекла производственную зону подобно призраку, поднялась на последний этаж и уверенной поступью вошла в тот самый зал, где пыталась выторговать для СВБ немного лишнего времени, шантажируя истеричку-Виноградову, также крайне заинтересованную в обретении архива с “Прахом”.
- Ты не меняешься, - произнесла она, выстрелив из пистолета в лампу, погрузив и без того тусклый зал в кромешный мрак. - А сегодня ты закончишь издеваться над всеми нами, Ольга.
4 декабря 2027 г.
Челябинск.
12:40
Четыре ударных вертолета шли на высоте в сто метров, выстроившись широким ромбом. Внизу мелькали заснеженные пустыри, промышленные зоны, цеха, свалки и трубопроводы - чрезвычайно насыщенный техногенными образованиями ландшафт. Его не портили черные дымящиеся язвы - снегу и мерзлой земле все равно, кто попирает твердь, нет в сущности никакой разницы между убитым человеком или сожженным броневиком, все едино. Все отправляется в небытие, все подвержено тлены, все станет серым прахом: энтропия правит балом во множестве миров и сфер.
Боевая четверка изрядно потрепанных Ми-24 явилась из неоткуда, обрушив на диктаторатовские колонны ворох ракет и снарядов. Первый залп вывел из строя бронепоезд, четыре грузовика и два приземистых трехосных “Тибальта” - прежде чем опомнившиеся от первого шока вояки открыли огонь из зениток. Подоспевшие штурмовики, севшие на челябинский аэродром, сменившие боекомплект и залитые топливом под завязку - звено ЛБШ-2 в количестве трех штук - срезали двух “Крокодилов”, отчего те упали на цеха, подорвавшись на собственных боеприпасах, а вот остальные...
Остальные успели проскочить “красную дугу” в районе тракторозаводских дачных массивов, и дорваться до позиций ерохинских артиллеристов, нанеся крайне болезненный удар и едва не сравняв мобильный командный пункт с землей.
На этом стремительная атака завершилась: командный КТБ Ерохина открыл огонь из трех “Шилок” в центре, голове и хвосте состава, сбив ударные вертушки, плавной петлей заходившие в тыл рвущимся к комбинату группам кемеровской мотопехоты КузОП.
Двенадцать гаубиц калибра сто двадцать два миллиметра и половина батареи РСЗО, горели ярко-рыжим пламенем в озере огня, а по угольно-черному столбам дыма в глубине диктаторатовских позиций сведущие в обстановке головы сделали печальный и жестокий вывод: загнанный в угол РТБ, сумел сломать безукоризненный план Внутреннего круга, филигранно избавившись от удавки на шее, обнажив железные и невероятно острые клыки стационарных рельсотронов первого поколения и нанеся авиаудар, жертвуя последними вертолетами, вынося позиции проклятых черно-красных артиллеристов. Такой вот гамбит.
4 декабря 2027 г.
Северные окрестности Челябинска.
13:15
- Ты посмотри, товарищ политком, как все обернулось, - Емеля дотронулся до покрытой изморозью бороды. - Неуправляемый процесс.
- Это мы еще посмотрим... - Бергер поднес к глазам бинокль. - Это мы еще поглядим, кто кого...Это Штайн решил играть ва-банк, все или ничего - вот только поздно. Поздно, дорогой. Мы ведь всю подноготную полтора года на эту шоблу наркоманов перебирали, возились с утырками, клали людей пачками, но своего добились.
- Сообщают наши из Петропавловска: Вишневский вылетел. Будет через полтора часа в Баландино.
- Спасибо за информацию, - тихо произнес Бергер. - Не терпится товарищу главкому своими глазами на плоды нашей деятельности посмотреть. Сейчас всем очень интересно. Даже Шрамму. Все стремятся в Челябинск, все ищут ответы на вопросы. Всем нужна истина.
- Внимание всем, на связи Орлан: замечена большая колонна в Аргаяше. Несколько тяжелых шестиколесных транспортеров, судя по конструкции - плавающих...Закрашены известью, по бортам - сетки... Прошли 198-й километр, - сквозь треск помех на главной частоте прозвучал доклад разведки. - Опознавательных знаков нет. Серо-белая “Буханка” на гусеничном ходу в центре колонны, прием.
- Это та самая колымага, что в окрестностях Миасса набедокурила? - спросил Бергер, поправив микрофон. - Насколько большая колонна, выражайтесь точнее.
- Десять машин охранения, четыре Урала, два КамАЗ-а и транспортеры...Три машины. Все.
- Ч-черт побери... - политкома передернуло. - Да это же долбанные “Точки”...Орлан, продолжайте наблюдение, в контакт не вступать.
- Принято. Отбой.
Обомлели все - двенадцать человек спецгруппы, с самого утра тщательно готовившие последний смертельный удар в сердце РТБ. Все - вышколенные, отлично знающие своего врага…
Три группы - три направления. 75К-211 на запад, М-5 на север и Е-123 на юг. Три автодороги, три сухопутные артерии из всех, еще не блокированных плотными порядками Народной армии, три возможных выхода из стягивающей тугой узел алой дуги Диктатората.
Северное направление - приоритетное. В районе Казанцево засветились синдикатовские сборщики, спалившись по радиопеленгу - видимо в ведомстве Виноградовой тварился бардак почище Омского порубежного отстойника, куда кидали наспех собранные для затыкания дыр по фронту части с западных сегментов. Именно поэтому, три главный фигуранта грандиозной по масштабу стратегической игры в кошки-мышки со вчерашнего вечера торчали возле утопающих в снегу покосившихся домов, замаскировав свои скоростные броневики.
Центр стратегических инициатив долго ждал и готовился к моменту, когда армия и ББ нанесут сокрушительный удар по технофашистам, загонят врага в его же логово и показательно, жестоко и эффективно уничтожат уральское гнездо фанатиков-наркоманов. Несколько лет назад, заварившая всю эту кашу Виноградова ушла от расплаты - преследовавшая колонну Синдиката сводная группа НТИ и Последней революции едва ли не полностью полегла, пытаясь остановить хитрых спецов лучшего полевого оперативника команды Фауста...
Это было полное фиаско - и ЦСИ сделал все, дабы предотвратить подобный исход снова - не считаясь с потерями и забив на все принципы и негласные договоренности.
- Три ракеты - не маловато ли? - усмехнулся Емеля. - Какой там радиус эффективного поражения? Вот-вот. Похоже коллеги из ведомства, аналогичного нашему, за дело взялись.
- Что - “вот-вот”? - Бергер развернулся лицом к собеседнику, убрав бинокль и намеренно не опустив маску-намордник. - Емеля, не томи!
- И едут они со стороны крупнейшего арсенала РВСН. Картинка сложилась, - оперативник пожал плечами, кутаясь в бушлат. - Не доперли? Да у них ядерная БЧ, руку на отсечение готов дать. Похоже, все мы крепко влипли.
Политком опустил маску и отвернулся в сторону, медленно переминаясь с ноги на ногу. Варвар присел на ящик и достал из портсигара папиросу.
Немая сцена длилась пол - минуты - внезапно, неожиданно для всех, браслет-часы на руке политкома отчаянно завибрировал, посылая четкий ритм с коротким интервалом. Полгода этот предмет не издавал ни звука, но сейчас, сейчас он внезапно ожил - и это означало лишь одно: некий человек отправил условный сигнал, надеясь быть услышанным.
Бергер мгновенно отсоединил защитный кожух на часах, впившись глазами в крохотное электронное табло, где были обозначены цифры координат:
-55.285537 северной широты 61.424915 восточной долготы...Карту!!!
Электронный планшет положили прямо на дощатый край поленницы у покосившейся хибары. И десяти секунд хватило на то, чтобы точно определить место, введя указанные цифры в специальном окне устройства.
- Да это же третий прокатный цех ЧМК...Черт побери. Она дорвалась до своей цели, - горько усмехнулся политком. - Она смогла.
- Кто?! - рыкнул Варвар. Что еще за цель, командир?
- Офелия, вот кто, - Бергер лихорадочно проверял карманы разгрузки. - Я еду. Варвар...Завершите дело. Мне надо на ЧМК. Иначе псу под хвост все наши дела. Если не провороните ракетовозы. Если я успею. Времени...я даже боюсь представить, сколько времени у нас осталось. Трое со мной, - политком кивнул ребятам возле припаркованных под деревянным козырьком снегоходов. - Остальным работать по плану.
Перезарядив свой “Винторез” и прогрев движок, Бергер с места рванул вперед - в снежную кутерьму, подняв облако белой пыли за кормой машины. Вслед за ним последовало еще три аналогичных шлейфа, оставив мертвый поселок позади.
- Вот так всегда, - Емеля убрал фляжку. - Из ниоткуда появляется и в никуда исчезает.
- Это очень хреновая хренота, - Варвар застегнул ремешок шлема. - Надо этих ракетчиков валить, пока дел не успели наделать...Или...Да ну его на хрен! Может они вообще левые?
- Да хоть правые, хоть левые, - рыкнул Емеля. - Нам не по хрен? Говорю тебе русским языком: за каким хреном непонятные хмыри везут ракеты да с таким охранением? Штайн? Едва ли, мы бы знали! Союзнички какие? А какие у нас тут союзнички или коллеги? Эх, Эшелон, гребаная ты контора...Говорю тебе, это кореша этой суки белобрысой по нашу душу явились! И надо их валить! Ты че думаешь, я в Кемерово просто так на жопе ровно год сидел? Нет? А я тебе расскажу! Эти черти, - Емеля плюнул под ноги. - Они как Виноградова! Такие же падлы! Всех поиметь хотели, как бомбы упали! СВБ чертово...Догнал теперь?!
- Разберемся, - хмуро бросил Варвар. - Пацаны, подъем! Есть работенка не для слабонервных.
Серо-бело-черные фигуры очень технично покинули насиженные места, расчехляя снегоходы и бронированные аэросани. И пяти минут не прошло, как спецподразделение покинуло Казанцево, двигаясь по снежным полям вдоль трассы на северо-запад.