Весь шум вокруг спорной, но понятной реплики Скойбеды лишь способ отвлечения внимания от гнусностей Гозмана и ему подобных. Гозман оскорбил страну. Скойбеда влепила ему своего рода информационно-смысловую пощечину.
саундбар для телевизора рейтинг 2022
И все начинают обсуждать не преступность сказанного Гозманом (чистая 282 статья, возбуждение розни и унижение человеческого достоинства по мотивам социальной розни, совершено публично, с использованием СМИ, неоднократно и организованной группой), а то, что ему дали пощечину. Причем с упором на то, что бить людей нехорошо. Кстати - это людей быть нехорошо. А фашистов и врагов твоей страны и твоего народа - хорошо. Фашизм, кстати, можно выстроить на любой буржуазной идеологии - что на национализме, как у Гитлера, что на консерватизме, как у Франко, что на либерализме, как у Пиночета.
Гозман - такой же фашист как Геббельс: и оба - антисталинисты.
А их этническое отличие вообще не существенно. Последовательный политик и тем более последовательный интернационалист дает оценку не происхождению человека, а его политическим действиям.
Итак, один говорит оскорбляющую память страны мерзость - другая дает ему пощечину. И все начинают кричать, что драться - нехорошо.
Кстати, что собственно сказала Скойбеда: "Порою жалеешь, что из предков сегодняшних либералов нацисты не наделали абажуров. Меньше бы было проблем". Иногда жалеешь - но берешь себя в руки, и жалеть перестаешь. Вообще не совсем понятно, при чем здесь вмененный ей "антисемитизм". И понятно, почему жалеешь… Скойбеда сказала то, что думает процентов 80 граждан страны. И хорошего здесь мало - но виноваты-то не те, кто так порой думают - а те, кто такие мысли своим поведением вызывает.
Хотя бесспорно - она не права. Во-первых, родители даже Гозмана - в моральном уродстве сына, возможно, и не виноваты. Во-вторых, абажуры делать из кого-либо - вообще не нужно, ни из родителей, ни из детей. Если они люди хорошие - то зачем из них делать абажуры? Зверство какое-то. А если они люди плохие - кому такой абажур нужен?
рейтинг саундбаров
Вот допустим, перед вами явный мерзавец. И Вы берете и делаете из него абажур и ставите лампу с ним себе на стол - и что? Смотреть и вспоминать этого мерзавца? Это уже, наверное, мазохизм.
Но они всполошились. В первую очередь, конечно, чтобы отвлечь внимание от Гозмана и спрятать его в тени их осуждений. Во вторую - потому что поняли: им начали адекватно отвечать. И поняли: если они этот информационный мятеж, направленный против их монополии на информационный террор не постараются подавить, он может перейти восстание. Не растопчут эту Жанну - и взовьются флаги Сопротивления их информационной диктатуре.
А в-третьих, - они действительно возмутились. Они думали, что они будут диктовать условия игры вечно, Они думали, что только им позволено морально терроризировать несогласных. Унижать тех, кто им неугоден.
И теперь они устами любимой сестры куршавельского олигарха и прочих им же подобных, возмущаются: как так можно, ведь эти "низшие" поднялись на них, высших. Позволил себе нагло сказать, что белое - это белое, что черное - это черное. Разрушение создаваемых ими четверть века табу. Выход за пределы информационных резерваций.
Они привыкли безнаказанно оскорблять людей и поколения, страну и ее солдат - а им отметили на их же языке и их оружием.
И они, устами новых лиц, несущих старые догмы, начали твердить, что называть врага врагом - это "тоталитаризм".
То есть они хотят почти по Троцкому - мира не заключать, а армию распустить. То есть, в этом случае они будут вести себя как враги и будут вести информационную войну на уничтожение страны и народа, а страна и народ будут робко кивать головой, извиняться и не сметь отвечать. А если начнут отвечать - они поднимут скандал на тему о нарушении их прав человека - на нарушение чужих прав человека.
Они хотят иметь возможность бить тигра по носу - и все время забывают, что дверца в клетке открыта.
То, что сказала Скойбеда - спорно. Но не неприлично, и в данной ситуации оправданно. Ей не за что извиняться.
саундбары рейтинг
То, что сказал Гозман - непристойно и преступно. И ему есть за что сидеть.
Глава 4
Потерявшиеся во времени
Все наполовину
Его отец был воспитанником великого Макаренко. Окончил летную школу. Прошел всю войну. Окончил истфак и Высшую школу МВД, и, как и его Учитель, - отдал себя системе детских исправительно-трудовых и воспитательных учреждений. Его воспитанники переписывались с ним до его смерти, а с его семьей - и десятилетие спустя. Но отец умер в 1981 году.
И сам он стал другим. По старту все казалось очень неплохим. Он учил английский с шести лет, играл на фортепьяно, много читал. При этом - увлекался спортом и стал хорошим боксером - дважды был чемпионом Украины. Упивался рассказами отца о знаменитой Макаренковской колонии. И перешел в вечернюю школу - уйдя работать рабочим на завод.
Когда с 17 лет он из Львова попал в Москву и поступил в плехановский институт - это было победой. И здесь начался путь к взлету. Но здесь же, похоже, и путь в тупик. Может быть, потому, что там тогда преподавали довольно неоднозначные экономисты - те, которые потом, уже во времена "перестройки", получив власть, нанесут сокрушительный удар по советской экономике.
Взлет был красив: после института - аспирантура. После аспирантуры - Всесоюзный научно-исследовательский институт управления угольной промышленностью при министерстве угольной промышленности СССР. Ездил на шахты. Спускался в забои. Попал в завал и мог погибнуть. После НИИ - другой НИИ: Научно-исследовательский институт труда Госкомитета по труду и социальным вопросам. И там он стал уже заведующим сектором тяжелой промышленности.
И одним из первых разработанных им проектов стала рекомендация: определиться, наконец, с чем-нибудь одним: либо вернуться к нормальной сталинской системе контроля и организации труда в промышленности, либо дать предприятиям самостоятельность, уйдя от системы, когда нет ни полноценного контроля, ни полноценной самостоятельности. Уйти от порочной половинчатости к той или иной последовательности.
Парадокс в том, что в следующую эпоху он как раз станет политиком постоянной половинчатости. Он всегда будет пытаться стать "между".
На его рекомендации власть отреагирует более чем неадекватно - и проблемы его прекратятся только с приходом к власти Юрия Андропова. И он станет сначала заместителем начальника сводного отдела, затем начальником управления социального развития и народонаселения Госкомитета по труду и социальным вопросам. А потом - потом его преподаватель Абалкин станет заместителем председателя Совмина СССР - и сделает его заведующий Сводным экономическим отделом Совета Министров СССР. И здесь он уже будет работать в духе времени - готовить проект "400 дней доверия", направленный на создание в СССР "рыночной экономики". И, разумеется, это очень понравится шедшему к власти Ельцину, который сделает его заместителем председателя уже своего, "российского" Совмина. Появится программа "500 дней". Программа будет выглядеть красиво - и каковы бы ни были ее недостатки, она была по-своему менее катастрофичной, чем то, что потом будет делать Гайдар.
Ему пообещают поддержку и Ельцин, и Горбачев. И последний даже вынесет вопрос о ее утверждении на Съезд народных депутатов. Но красивая программа - это не значит хорошая программа. И не значит, что она отвечает интересам большинства народа. После оглашения ее положений по стране покатится буря возмущения. Против будут и трудовые коллективы, и партия, и депутаты Съезда, и только что назначенное Горбачевым "под себя" Политбюро ЦК КПСС.
И Горбачев, как всегда, сделает то, что он всегда делал заходя в тупик: предаст. Не потому, что поймет порочность предлагаемого пути - в это он скорее всего вообще не вдавался, а потому, что поймет: Съезд и страна готовы на самые решительные меры по отношению к нему самому. Программу к этому времени будут называть "Программой Явлинского-Горбачева". Но Горбачев, с презрением отрекаясь на Съезде от нее и ее автора, скажет: "Не я писал - ученые писали". И скажет так, что всем станет понятно, что он думает о "всяких ученых".
Ельцин предложит автору реализовывать программу в России без Союза, но он откажется и уйдет из власти, честно заявив, что осуществлять ее в части страны - бессмысленно. А на раздел страны - он не согласится. И уйдет на пост руководителя "ЭПИцентра" - совместно с Гарвардским университетом и при поддержке Горбачева создавать модель вписывания экономики страны в "мировую экономику" в качестве полуколониальной.
Осудит попытку спасения страны в августе 1991 года, придет в Белый дом и будет вести работу по организации облавы на руководителей ГКЧП после его самороспуска. Будет одним из тех, кто придет арестовывать Пуго - после чего будет объявлено, что тот покончил самоубийством. Потом будет пытаться создать проект сохранения экономического пространства СССР - но Ельцин его блокирует. Будет претендовать на пост экономического руководителя правительства России в декабре 1991 года, но, выбирая между ними Гайдаром, Ельцин выберет Гайдара. В первую очередь в силу "некоторой болезненности реакций" альтернативного кандидата.
Потом он осудит экономическую авантюру Гайдара и заявит, что он провел бы ее успешнее. И действительно: критиковал политику этого правительства до конца, разработав свой альтернативный проект для Немцова и Нижегородской области. Кстати, там все оказалось в результате значительно менее катастрофично чем в остальной стране, где реализовывались проекты Гайдара и Чубайса.