Ничего такого. Просто я пишу в газете "Труд" о том, что нашим поколением - детей из провинции 90-х - закусили после перестройки. Нас скормили чудовищу, наспех слепленному танкистами и названному почему-то свободой. Мой текст "За чьим будущим приехали в 91-м танки". Вот газетный фрагмент.
30 лет после путча. И вот я высказываюсь в газете "Труд". Им интересна моя позиция в разговоре о 90-х. И мое утверждение о том, что тогда страна, большинство жителей, заплатили за декоммунизацию России огромную цену. Эта цена до сих пор не была названа, ее не проговорили. А, главное, никто ни разу из числа тогдашней демократически настроенной интеллигенции, ни разу еще не сказал, что цену эту люди заплатили зря. Проехавшие по Москве в 1991 и 1993 танки оставили на старом асфальте следы, в эту колею упали десятки миллионов жизней. Их никто до сих пор не сосчитал. Более того, мы до сих пор слышим от этой интеллигенции презрительные упреки в том, что только, дескать, наймиты Кремля сейчас требуют назвать эту цену и обязательно действуют по некой методичке. Хотя должно бы уже стать очевидным: если эта власть больше двух десятков лет сама не может подсчитать и назвать цену, значит, ей это невыгодно. Число жертв 90-х не хотят озвучивать ни власти, ни наследники тогдашних демократов. Потому что в те годы они действовали заодно.
И потому в эти дни либеральным медиа я со своей позицией и с книгой про детей 90-х не интересна. Они не хотят говорить о цене.
Потому что они все еще хотят дружить с теми немногочисленными деятелями, которые в 90-е вышли по людскому месиву на историческую сцену и до сих пор не желают с нее сходить
Один пример: у меня в романе "Мама!!!" есть целая линия про детей челноков. Есть маленькая девочка Настя Быкова, которой мама-челночница с семи лет оставляет пистолет, потому что мама ездит за товаром и Настя ночует одна, а квартиры челноков "обносят". Есть Анька с Женей, которых грабят, пока родители в Польше на закупке товара, Анька спасает видеомагнитофон и потом с тревогой осматривает свой живот - не выпали ли от надсады кишки.
Целая глава книги у меня посвящена тому, как на детях в том числе у нас рынок и становился, чем дети "барыг" заплатили за переход страны на рыночную экономику. Но интересно это почему-то не либеральным медиа, а газете "Труд". Значит, я пишу в "Труд". Эта газета мне ближе, чем какой-нибудь "Дождь".
Ну и вообще я испытываю к бумажной прессе иррациональную симпатию, потому что в молодости сама была газетчиком. И в "Новую газету" я писала в первую очередь потому, что у них была печать. Бумага не ушла в прошлое. Я верю в бумагу.
----------------------------------------------------------------------------------------------