Сегодня только у ленивого нет своей книги. А я люто ленив.
Но написать её — полдела, не дело. Настоящее дело начинается, когда маячит дата публикации. Тогда авторы закатывают рукава и занимаются настоящим писательским трудом — неистовым самопродвижением. Уже за месяц до выхода книги они пишут о ней в соцсетях, рассылают креативные письма родственникам, друзьям и едва знакомым людям. Самые отчаянные запускают таргетинг, создают лендинги книги и прочая...
Чем больше рекламных касаний, тем больше вероятности распродать тираж.
Впрочем, если автор известен, популярен или просто невероятно богат, всю работу за него делает издательство. Но это скорее приятное исключение, чем правило. Современные авторы всё делают сами. Разве что у печатного станка не стоят. И их саморекламе мы относимся лояльно. Не то что сами авторы. Даже сейчас, в эпоху инстаграмов и прочих тиктоков, консервативные авторы страдают от неприятного ощущения, что в их стремлении к вниманию есть что-то неприличное. Что-то от продавцов дорогущих чудо-пылесосов, амвеев и прочих вещей, весьма далёких от литературы.
Во дни сомнений и тягостных раздумий полезно вспомнить, что этот окололитературный блуд — я имею в виду саморекламу — практиковался и великими писателями.
Оноре Бернарович де Бальзак в романе «Утраченные иллюзии» писал:
«Художнику предстоит решить большую проблему — как привлечь внимание».
Мари-Анри Шерюбенович Бейль (Стендаль) в своей автобиографии «Мемуары эгоиста» заметил:
«Большой успех невозможен без определенной степени бесстыдства и даже откровенного шарлатанства».
Но это всё авторы прогрессивной Европы с её шаткими ценностями. Мы, русские авторы, до сих пор руководствуемся откровением Бориса Леонидовича Пастернака:
Цель творчества самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.
Папа Хем и все-все-все
Золотой стандарт писательского самопиара установил Эрнест Миллер Коренс Эдмонтович Хемингуэй. Он полировал свой имидж фотографиями с сафари, рыбалки, горячих точек. И всё это началось лет 70 до появления Инстаграма.
А ещё Хем снимался в рекламе пива. В 1951 году писатель впервые засветился в печатной рекламе Ballantine Ale, которая заняла целый разворот журнала Life. Хемингуэй предстал на ней в образе настоящего мужика, который кайфует в своём доме в Гаване.
На этом Папа не остановился. Он с удовольствием позировал для рекламы Pan Am и Раrker, торгуя именем и лицом с той же яростью, что твои Джей Ло и Кам Ка. Или они не лицом?
Если вы думаете, что другие американские писатели вели себя скромнее, вы ошибаетесь. В 1953 году Джон Стейнбек тоже стал рекламным лицом Ballantine. Он советовал настоятельно рекомендовал выпить ледяного эля после тяжёлого трудодня в поле. Да-да, читателям журнала Life. А следом за ним — Сесил Скотт Форрестер и другие классики послевоенной американской литературы.
Зараза самопиара не обошла стороной и писателей более высокого социального происхождения. Владимир Владимирович Набоков изящно предлагал фоторедакторам изображать его любителем бабочек, скачущим по лесу без штанов и с сачком в руках. А на противоположном берегу Атлантического океана Вирджиния Вульф ещё в 1925 году совершала рекламные шоп-туры в стиле художественного фильма «Красотка». Вместе с редактором британского Vogue писательница посещала бутики французских модных домов, пиаря их и пиарясь за их счёт.
Так что если бренды предложат вам рекламные интеграции, не спешите вертеть носом. Это win-win-процесс, одинаково выгодный для обеих сторон.
И это не только веяние новейшей истории
Самореклама и самопиар старше Инстаграма на пару тысячелетий. В 440 г. до н. э. или около того греческий автор Геродот Ликсович Геликарнасский впервые оплатил свой книжный тур по Эгейскому морю. И всё для того, чтобы на очередных Олимпийских играх собрать в храме Зевса толпу богатых влиятельных граждан и почитать им из своей «Истории».
В XII веке другой историк и по совместительству священник Джеральд Уильям Фицодович де Барри (Уэльский) организовал в Оксфорде собственную книжную вечеринку, чтобы привлечь внимание студентов колледжей. Он пригласил их к себе на квартиру и целых три дня потчевал их пирогами, пивом и декламацией своих прозаических нетленок.
Эти ребята ещё легко отделались. По сравнению с приглашёнными на «Траурную вечерю» французского бонвивана XVII века Александра Лаврентьевича Гримо де ла Рейньера. Этот деятель гусиного пера таким образом продвигал свой опус «Размышления об удовольствии». Любопытство гостей переросло в ужас, когда их заперли в освещенном свечами зале с катафалком вместо обеденного стола и официантами в чёрных мантиях, которых Александр Лаврентьевич непрестанно костерил на чём свет стоит. Когда в 7 утра гостей наконец отпустили, они распространили весть о том, что Гримо спрыгнул с ума, и его книга быстро разошлась немалым тиражом.
Но всё это детский лепет в сравнении с тем, что творили литераторы XIX века. В «Утраченных иллюзиях» Оноре Бернарович де Бальзак отмечает, что писатели то и дело подкупали редакторов газет и литературных критиков, чтобы обеспечить публикации о себе. В то время как Париж был завален кричащими плакатами, рекламирующими их произведения.
В 1887 году Ги Гюставович де Мопассан запустил над Сеной воздушный шар, на боку которого было написано название его последнего рассказа «Орля». А тремя годами ранее Морис Баррес нанял мужиков, которые носили сэндвич-доски, рекламируя его опус «Чернильные кляксы».
Вам бы пришло такое в голову?
Стеклянная клетка и трусы Петра Осипова
А что там с американскими писателями?
Они старались не отставать от лягушатников. Так, Уолт Уолтерович Уитмен, писал анонимные обзоры на свои произведения. Такие, которые сегодня можно встретить на Литресе. Правда так уже никто не пишет:
Но никто не мог сравниться с креативным самопиаром европейских авторов.
Помните бельгийца Жоржа Жозефа Кристиана Дезиревича Сименона, автора романов о комиссаре Мегре? В 1927 году этот плодовитый писатель согласился за 100 000 франков и 72 часа написать новый роман, будучи подвешенным в стеклянной клетке возле ночного клуба «Мулен Руж». Зевакам предлагалось выбрать персонажей, тему и название романа, а Сименон строчил его на пишущей машинке в режиме реального времени.
Разумеется, не обошлось без газетчиков. Парижские журналисты не говорили ни о чём другом, кроме как о «рекордном романе: рекордная скорость, рекордная выносливость и, смеем добавить, рекордный талант!».
Хороший маркетинговый ход, да?
Крутая задумка. Но ничего не вышло. В том плане, что Сименон так и не получил обещанных 100 000 франков. Газета, финансировавшая мероприятие, обанкротилась, и автор получил только 25 000 аванса. И обширный пиар. Ведь история была настолько сочна, что парижане продолжали её ретранслировать. Ещё несколько десятилетий журналисты обсасывали её во всех подробностях. Так, будто видели всё своими глазами.
Были и подражатели. Несколько лет назад британский эссеист Ален Жильберович де Боттон за неделю написал книгу, сидя в аэропорту Хилтон. Не так гламурно, как Сименон, конечно, но тоже довольно громко.
Это всё, что я хотел рассказать о саморекламе писателей. Не пытайтесь это повторить. Конечно, если вы уникальная творческая личность, вам простят многое. Простили же Петру Валерьевичу Осипову танцы в одних труселях. Правда его проект «Бизнес Молодость» после этого быстро схлопнулся.