Я работаю на радио. Многие считают, что это круто и я этим пользуюсь, например, стреляю деньги на хлеб.
Мне нравится, что мой голос слышат по всему городу, что я могу кого-то рассмешить, кому-то поднять настроение, обидно только что сам об этом не узнаю, потому что единственный твой зритель - это микрофон. И если бы он мог что-нибудь рассказать, то вряд ли бы мне это понравилось.
Например, однажды, я напечатал выпуск новостей, прочитал его, положил в сторонку, чтобы не потерять, а потом зачем-то выкинул. По инерции. Вместе с другими отработанными бумагами.
В результате, остаётся минута до выхода, я начинаю искать текст и судорожно осознаю, что текста нет.
- Сорок секунд до выхода. Я быстро лечу к компьютеру, нахожу нужный файл и запускаю в печать.
- Тридцать секунд. Принтер выдаёт ошибку. Я седею.
- Двадцать пять секунд. Я кричу технику: “Хьюстон, у нас проблемы” используя вместо слова “Хьюстон” другое слово.
- Пятнадцать секунд. Техник говорит: “Иди, я сейчас принесу”.
- Десять секунд до выхода. Я влетаю в студию, надеваю наушники, сажусь напротив микрофона, смотрю в экран: пять, четыре, три…
Ору благим матом на всю студию, пытаясь ускорить техника, отжимаю кнопку микрофона и полным спокойствия голосом выхожу в эфир со словами: “В культурной столице двенадцать часов”.
Далее идёт отбивка: “Это новости, о которых говорят” и вот на слове “говорят” в моих в руках появляется текст новостей и улыбка техника перед глазами.
Киваю - мол, спасибо - ставлю лист перед собой и начинаю читать.
Новости...
За прошлый месяц…
Олимпиада уже закончилось, а у меня пловцы борются, гимнастки борются, уже даже сами борцы не борются, а весь мир ещё следит за какими-то соревнованиями. Сижу, читаю и уже вижу, как буду давать опровержение. Мол, выпуск был в записи - поставили не ту.
Дальше - больше. Все киноновинки, которые уже можно посмотреть в открытом доступе, про которые уже всё сказано, у меня выходят на большие экраны только завтра! Обязательно успей посмотреть в ближайшем кинотеатре. Вернись в прошлое и обязательно успей!
Сижу плачу, но читаю дальше. Каннский кинофестиваль у меня в самом разгаре и неизвестно - видимо, только мне - кто победит; говорю, что сегодня в Питере плюс тридцать три градуса и жара, а сам смотрю на льющий за окном дождь и немного ёрзаю от холода в студии. И всё ещё плачу.
Так и пролетают две минуты полного фиаско. Выхожу из студии, смотрю на техника и спрашиваю: “Ты что распечатал?”
Он говорит, что было открыто, то и распечатал.
Подхожу к компьютеру, смотрю на экран: а там вместо папки “Август”, открыта папка “Июль”. Я когда паникую, всегда в прошлое возвращаюсь, очевидно.
Естественно, весь день офис надо мной прикалывался, спрашивали: как там Марти МакФлай поживает и всё ли хорошо у Дока.