Три дня назад в переходе меня остановил худой небритый мужчина с хмурым лицом.
– Вы, – говорит, – Асва-та-ца-та…
– Да, – сухо перебил я, – что-то в этом роде.
И посмотрел «строго и со значением». Так обычно на людей смотрят заведующие кафедрами, особенно недавно назначенные. Мол «что вам, гражданин, угодно».
– О! – обрадовался мужчина. – А я – Кирилл, помните?
Нет, Кирилла я не помнил.
– Ну, Кирилл же, – подсказал он доброжелательно, – муж Маши Сидоровой.
Это его «муж Маши Сидоровой» нисколько не внесло ясности и даже немного вывело меня из себя. С таким же успехом он мог сказать «я – муж Иры Петровой» или «Жени Ивановой».
Было шумно, мимо нас в обе стороны шли люди.
– А-а… – чтобы показаться вежливым, я всей физиономией изобразил узнавание и выдавил улыбку… – Здрасьте… А вы… это какими тут, как говорится, судьбами… живете здесь, да?
Муж Маши Сидоровой насупился и коротко кивнул. Живу, мол. Повисла пауза.
– Ладно, – произнес я, наконец, и, чтобы выглядеть любезным, а главное поскорее закончить разговор, добавил: – Маше большой привет.
Муж Маши Сидоровой взглянул на меня, будто не понимая, и вдруг лицо его сделалось бешеным.
– Маше?! – закричал он. – Маше привет?! Какой еще «привет»?! Мы с ней развелись пять лет назад! Она мне изменила!
Я сочувственно покачал головой и поспешил откланяться.
– Привет… привет еще ей, стерве, передавать! Не на того напал… – слышал я за спиной.
Оказался, как видите, виноват. А ведь всего-навсего хотел показаться вежливым