во дворе их считали шпаной. давно две усталые мамы, сбиваясь с ног, нарезали круги по чужим дворам.
дети были богами, шалашик — храм. солнце золотом падало на лицо. Ру читала рассказы, Ра плёл ловцов.
они вместе умели костром дышать. когда их извлекали из шалаша, разводили по разным домам, в дома неизбежно ночами вплывал туман, непроглядный, безвременный и густой. словно странник, оставшийся на постой, пах дождями и дымом, травой и мхом. над кроватью часы прекращали ход. обними, сбереги, не обидь, трава. там, в тумане, жил ёжик, лошадку звал. и качались, не зная серьёзней дел, деревянные блюдечки на воде.
а потом дети выросли, и тогда потерялись в дорогах и городах, залегли на извилинах старых карт. города были белыми как мука, а моря были синими как цветы, что на кухне проклюнулись из плиты.
Ра болтался по свету, а Ру по дням. за окошками ветер листву гонял да глотал дальнобойщиков автобан. Но ночами всегда прилетал туман, своенравный, взлохмаченный и седой, как Хоттабыч с желательной бородой. пах несбывшимся, вечным, шуршал песком, проливался космическим молоком, пробирая практически до костей этих взрослых детей. всё равно детей.
они просто ввязались не в ту игру. беспокоился Ра, волновалась Ру.
а потом они как-то нашлись в сети.
Ру сказала: привет. Ра сказал: прости.
Ра сказал: хорошо, что тебя нашел.
Ру сказала: действительно хорошо,
потому что слова мои — ягод гроздь, а ночами я пялюсь в туман и сквозь. там бабуля, её сорок лет как нет, бледный всадник верхом на гнедом коне, шестикрылая птица несёт быка. там друзья ещё помнят меня пока. все ушедшие в небо мои друзья, но живые-живые, как ты и я. там никто из людей не погиб в бою, но в тумане увидеть тебя боюсь. и мне хочется верить, что сны рябят, что молочный туман не забрал тебя.
в остальном я обычна: ловлю стрекоз.
Ра приехал на поезде.
Ру увёз.
в чемоданы вещей поместилась треть, черт бы с ними — нестрашно в туман смотреть.
а потом — будь я проклят, когда совру — незаметно состарятся Ра и Ру. она станет закатывать урожай, а он станет за плечи ее держать. культивировать ЗОЖ, не сходить с ума.
а потом они вместе уйдут в туман. там творится нездешнее волшебство: обнимают дриады дубовый ствол. смерть сердито ломает свою косу. две усталые мамы готовят суп.
и появятся новые малыши.
я, хранитель безвременья, так решил.