Не знаю, почему я поднял глаза, но когда я это сделал, я увидел его там. Он стоял у моего окна. Его лоб упирался в стекло, глаза оставались неподвижными и светлыми, и он улыбался красной, как помада, мультяшной улыбкой. А он просто стоял в окне. Моя жена спала наверху, мой сын был в своей кроватке, и я не мог пошевелиться, я замер и смотрел, как он смотрит мимо меня через стекло. О, пожалуйста, нет. Его улыбка не двигалась, но он поднял руку и скользнул ею по стеклу, наблюдая за мной. Со спутанными волосами, желтой кожей и лицом сквозь окно, я ничего не мог поделать. Я просто оставался там, замерзший, не двигаясь, ногами в кустах, которые подрезал еще вчера, и заглядывал в свой дом. Он стоял у моего окна.
Не знаю, почему я поднял глаза, но когда я это сделал, я увидел его там. Он стоял у моего окна. Его лоб упирался в стекло, глаза оставались неподвижными и светлыми, и он улыбался красной, как помада, мультяшной улыбкой. А он просто стоял в окне. Моя жена спала наверху, мой сын был в своей кроватке, и я не мог пошевелиться, я замер и смотрел, как он смотрит мимо меня через стекло. О, пожалуйста, нет. Его улыбка не двигалась, но он поднял руку и скользнул ею по стеклу, наблюдая за мной. Со спутанными волосами, желтой кожей и лицом сквозь окно, я ничего не мог поделать. Я просто оставался там, замерзший, не двигаясь, ногами в кустах, которые подрезал еще вчера, и заглядывал в свой дом. Он стоял у моего окна.