В октябре 1920 года Ленин встретился с самым известным фантастом своего времени — английским писателем Гербертом Уэллсом. На фотографии этой беседы у Владимира Ильича необыкновенно мечтательное выражение лица. Он с удовольствием рассуждал на самые далекие от повседневной жизни темы. Уэллс писал в своей записной книжке: «Ленин сказал, что, читая роман «Машина времени», он понял, что все человеческие представления созданы в масштабах нашей планеты: они основаны на предположении, что технический потенциал, развиваясь, никогда не перейдет «земного предела». Если мы сможем установить межпланетные связи, придется пересмотреть все наши философские, социальные и моральные представления; в этом случае технический потенциал, став безграничным, положит конец насилию как средству и методу прогресса».
В разговоре Владимир Ильич, между прочим, поделился с Уэллсом своим планом электрификации России. Забавно, но британскому фантасту этот план показался чересчур фантастическим. Позднее Уэллс писал, что Ленин «впал в утопию, утопию электрификации... Можно ли представить себе более дерзновенный проект в этой огромной равнинной, покрытой лесами стране, населенной неграмотными крестьянами... Осуществление таких проектов в России можно представить себе только с помощью сверхфантазии. В какое бы волшебное зеркало я ни глядел, я не могу увидеть эту Россию будущего, но невысокий человек в Кремле обладает таким даром». Вернувшись на родину, Уэллс издал книгу «Россия во мгле», где снисходительно называл Ленина «кремлевским мечтателем».
(Как известно, позднее план Ленина был осуществлен, и электрические лампочки среди крестьян получили название «лампочек Ильича».)
, — вспоминал Троцкий. — «Ну и мещанин! Ну и филистер!» — повторял он, приподымая над столом обе руки, смеясь и вздыхая тем смехом и тем вздохом, какие у него характеризовали некоторый внутренний стыд за другого человека». «Какой чудовищный мещанин! — повторял Ленин, покачивая головой. — Ай-я-яй, какой филистер!»
Н. Устрялов в статье, посвященной памяти Ленина, замечал: «Бывают эпохи, когда жизнью правят фантасты, а «люди реальной жизни», отброшенные и смятые, погружаются в царство призраков. Мечтатели и фантасты становятся реальнейшим орудием судьбы... Обычно эти эпохи потом называют — «великими»...
«Будут врать без конца».
Задумывался ли Ленин, каким его собственный образ останется в веках? Однажды в 1920 году ему пришлось посмотреть английский художественный фильм... о самом себе. Правда, он не сразу об этом догадался. Пленку привез из Англии Леонид Красин — специально в качестве сюрприза Владимиру Ильичу. Большевичка Елизавета Драбкина так описывала этот просмотр:
«По аллее старинного парка шло некое существо... Не сразу стало ясно, что это мужчина, ибо одето оно было в длинный до пят кафтан, украшенный черкесскими газырями, и высокую боярскую шапку, из-под которой выбивались длинные волосы. Но спасибо титру, он объяснил, что это «Рппсе Lenoff», сын богатого помещика, владелец нескольких тысяч крепостных.
Войдя в беседку, князь Ленофф достал из-под полы своего собольего кафтана толстую книгу — и титр сообщил, что это «forbidden foreign books" и что князь Ленофф читает сии запрещенные иностранные книги потому, что он «одержим странной идеей равенства»...
Он покидает отчий дом!.. Он в Петербурге... Идет по набережной реки. «Volga, Volga», — поясняет титр. В Петербурге князь Ленофф предается заговорщической деятельности (черные очки, черная пелерина, черные зонтики, черные парики). В каморке, под крышей он начиняет бомбы. Вздрагивает, оборачивается к двери. Она падает под напором тяжелых кулаков: полиция! Князя Леноффа сажают в карету и везут в тюрьму... И в эту минуту в зале раздался веселый, неудержимый смех Владимира Ильича, ибо сейчас он понял, что под именем князя Леноффа выведен он. Понял это и весь зал — и тоже залился хохотом».
Л. Троцкий вспоминал, что по какому-то поводу заметил Ленину:
«— Надо бы это записать, а то потом переврут.
Он с шутливой безнадежностью махнул рукою:
— Все равно будут врать без конца».
Ленин убил много народу, но он помогал строить церкви.
Из школьных сочинений о Ленине
«Снял крест и бросил его в мусор».
По свидетельству сестры Ленина Анны, отец их семейства, Илья Николаевич Ульянов был «искренне и глубоко верующим человеком и воспитывал в этом духе детей».
Как и полагалось в верующей семье, спустя несколько дней после рождения, 28 апреля 1870 года, Владимир Ильич Ульянов принял православное крещение. В гимназии он имел круглые пятерки по Закону Божьему. До 16 лет подросток вместе с родителями принадлежал к симбирскому религиозному Обществу преподобного Сергия Радонежского.
Считается, что толчком к разрыву Ульянова с религией стал следующий случай. Однажды, беседуя с гостем, Илья Николаевич пожаловался, что его дети плохо посещают церковь.
«Сечь, сечь надо!» — наставительно заметил гость, пристально глядя на Владимира.
Эта фраза так возмутила Владимира, что он выбежал из дому и в знак протеста тут же сорвал с груди нательный крестик.
