Об Ибрагиме – паше можно говорить очень и очень долго. В сериале он представлен как незаурядный харизматичный человек; Ибрагим эрудирован, у него большая тяга к знаниям; благодаря развитой интуиции и быстрому мышлению находит выход в острых сложных ситуациях там, где его не видят другие (легко вышел сухим из воды, выпутавшись из проблемы с поджогом Хюррем, тонко спихнув вину на Валиде); расплывчатые идеи способен переработать в теорию, имеющую форму системы (мысль о создании нового государства для многих более приземленных пашей и Сулеймана в том числе казалась сказкой и не более, но Ибрагим сумел придать ей общий вид хорошей идеи по развитию Османского государства). Паргали очень напорист в достижении своих целей, обладает организаторскими способностями и хорошо проявляет их особенно тогда, когда дело касается его личных дел (как мелкий пример, «афера» с замужеством Нигяр).
В общем, Ибрагим – очень сильная независимая личность. Такие люди больше всего ценят свою свободу, и в этом главный комплекс Ибрагима – рабство. Он пытался компенсировать свою «ахиллесову пяту» как мог: стал зятем султана, любил громкие звания и хвалебные оды о себе, а все его окружение напоминало скорее свиту (те же самые Насух-эфенди, Хатидже, Нигяр), Ибрагим даже султаном смог манипулировать и таким образом подчинять себе. Часто Паргали превышал свои полномочия (например, приказал сразу казнить оскорбившего его свободного человека (!) торговца, хотя Ибрагим даже рабов не имел права казнить). К чему был этот трон со львами? Зачем надо было заставлять послов целовать ручку?
Многие герои сыпали соль на рану Ибрагима, что сам паша переносил очень болезненно.
К примеру, любимый шехзаде Мустафа. Мальчик с самого детства научен, что стоит выше всех в государстве, он будущий правитель всей Османской империи. Пятилетний Мустафа прямо и уверенно говорит при отце и тогда еще хранителе покоев: «Ибрагим тебе не брат, он твой раб». Эти слова попадают точно в самую больную рану Паргали, взрослый мужчина чуть ли не плачет. В уже более осознанном возрасте, 9/10/11- летний Мустафа в саду проводит время с отцом и Ибрагимом. Мальчик замечает, что папа на сына внимания не обращает, он решает вопросы с пашой. В порыве гнева шехзаде приказывает Паргали подойти, чем Мустафа еще раз показывает, что стоит выше сына рыбака из Парги. За обедом Сулейман сначала отдает ложку паше, они начинают трапезничать, султан увидел недовольство шехзаде, и только тогда отдает несчастную ложку мальчику. Сын Махидевран взрывается и ломает злополучный прибор, чем буквально сказал: «я шехзаде, а он раб, как ты смеешь ставить его выше меня?». Я понимаю, тогда мальчик ревновал отца к Ибрагиму, но и султан, и паша восприняли это как намеренное унижение Паргали; иначе бы Сулейман не стал бы так строго отчитывать сына потом, а Ибрагим бы не рассказал своей жене, что шехзаде в очередной раз указал ему на его место.
Великий визирь все делал с умом и жену выбрал так же. Хатидже подходила ему идеально с практической точки зрения: была любимицей султана Селима, Айше Хафсы – султан и их сына; казалась очень нежной и покладистой девушкой (в отличие от строгой неприступной Шах Хубан или безбашенной Фатьмы); и, что самое главное, безропотно в Ибрагима влюбленной с самого детства, что было для главного сокольничего шехзаде Сулеймана очевидно. Нельзя сказать, что у Паргали вообще не было чувств к султанше, он полюбил ее и готов был быть ей верным и преданным мужем, но все намерения треснули в один момент, когда Хатидже показала супругу на его место – он всегда был, есть и будет ее рабом, они не на равных, как обычные муж и жена, а все еще госпожа и ее покорный слуга. Ему, по сути, запретили допустить даже мысли о том, что он имеет право чувствовать себя свободным даже в своей собственной семье. Ибрагима в очередной раз унизили, показали на его место. С этого момента он охладел к Хатидже. Дабы ей отомстить и где-то ощутить себя свободным, нашел себе любовницу в виде такой же влюбленной в него, но уже не госпожи, а рабыни, Нигяр. С ней он чувствовал себя простым человеком, и даже думал об их общей с калфой семье, где Ибрагим будет полноправным главой, а не слугой своей собственной жены. Когда Шах-султан устраивала подобные истерики по поводу «ты в первую очередь мой слуга, а не муж», Лютфи – паша чувствовал обиду скорее на то, что супруга относится к нему мягко сказать холодно, а не на то, что ему указали на его рабское положение.
Впоследствии комплекс рабства Великого визиря отразится на детях. Он мечтал, что его дети будут носить его имя, относится к его роду, а не Великой династии. По этой причине Ибрагим так привязался к ребенку, рожденным Нигяр.
Удар поддых нанесла ему Хюррем, заявившая паше о том, что повелитель даровал ей свободу. На лице Великого визиря можно увидеть шок и ужас – его злейший враг получил то, о чем сам Ибрагим и мечтать не мог. Хасеки, кстати, понимала эту ахиллесову пяту Паргали, это подтверждает то, с каким наслаждением она говорила ему о том, что она свободный человек, а он – лишь жалкий раб.
В заключении могу сказать – Ибрагим рвался к власти, влиянию и богатствам, дабы компенсировать потребность в своей собственной официальной свободе, такой необходимой, но такой недоступной.