Первое сентября всегда в памяти у меня связано с воспоминанием о моей первой школе во Ржеве и , конечно, с моей бабушкой. В школе меня не любили, если честно сказать в этой казарме было все удручающе и ужасающе, но самое страшное в ней была моя первая учительница. Сирота, выросшая в нищем детском доме, ей доставляло какое-то особенное эстетическое удовольствие унижать больного ребенка, прилюдно рвать и бросать в лицо тетрадки, заставлять вставать при обращении к ней, а мне это доставляло страшную боль в сгорающем от опухоли тазобедоенном суставе, поэтому она ежеминутно обращалась ко мне и потом сажала на место, как только я вставала. Мне назначали, конечно, обезболивающие препараты, но в пределенный момент они перестали помогать, а морфингидрохлорид бабушка давать отказалась категорически. Мы ходили вместе на могилу к бабушкиной подруге, которую после ампутации ног в годы войны посадили на морфин. И она скончалась спустя совсем небольшое время уже от наркомании. Она не могла допустить,