Зима 1977 года. Аэропорт Будапешта. Среди встречающих французская актриса Марина Влади. Рейсом J602 из Шереметьево только что должен был прилететь ее муж Владимир Высоцкий. Его пригласила на съёмки картины «Их двое» венгерский режиссёр Марта Месарош. Крохотная роль. Но в кадре с Мариной. Настоящее счастье. Ведь они никогда не снимались вместе. И так давно не виделись. Да, они часто выясняют отношения по телефону. Да, Володя отдалился. Но быть может это просто разлука? Он должен был прилететь всего на два дня. Самолёт трижды пытается совершить посадку. Непогода. В аэропорту объявляют, что пассажиры приедут завтра утром поездом. 5:30. Поезд приходит к вокзалу. Марина уже на платформе. Ждёт. В поле зрения появляется Высоцкий. Бледный. С двумя огромными чемоданами и в сопровождении красивой чернокожей женщины. Они познакомились в поезде и проговорили всю ночь. Он не выспался и устал. Отдаёт чемоданы попутчице. Виновато улыбается. Встреча испорчена. Нужно немного отрепетировать сцену сцену.
Зима 1977 года. Аэропорт Будапешта. Среди встречающих французская актриса Марина Влади. Рейсом J602 из Шереметьево только что должен был прилететь ее муж Владимир Высоцкий.
Его пригласила на съёмки картины «Их двое» венгерский режиссёр Марта Месарош. Крохотная роль. Но в кадре с Мариной.
Настоящее счастье. Ведь они никогда не снимались вместе. И так давно не виделись. Да, они часто выясняют отношения по телефону. Да, Володя отдалился. Но быть может это просто разлука? Он должен был прилететь всего на два дня.
Самолёт трижды пытается совершить посадку. Непогода. В аэропорту объявляют, что пассажиры приедут завтра утром поездом.
5:30. Поезд приходит к вокзалу. Марина уже на платформе. Ждёт. В поле зрения появляется Высоцкий. Бледный. С двумя огромными чемоданами и в сопровождении красивой чернокожей женщины. Они познакомились в поезде и проговорили всю ночь. Он не выспался и устал. Отдаёт чемоданы попутчице. Виновато улыбается.
Встреча испорчена. Нужно немного отрепетировать сцену сцену. Съёмки уже вечером.
«Ты смотришь как-то сквозь меня, и в твоих глазах пугает какая-то пустота. А у меня очень болит голова. Мы снимаем несколько дублей. И каждый раз случается чудо — твои пустые глаза загораются хитринкой, моя мигрень исчезает, ты целуешь меня, и мы живём для камеры минуты, которые нам не удалось прожить на самом деле.
