Лена пропала на несколько дней. Мне не хотелось звонить первой, я понимала, что она с головой ушла в общение с новым онлайн-знакомым. Я ощущала смутное беспокойство. Для обычного человека сайты знакомств - просто развлечение и средство разогнать тоску, для Лены, отравившейся одиночеством, это могло стать опасной ловушкой. И ведь я сама подкинула ей идею...
Предчувствие меня не обмануло... Она позвонила в слезах спустя неделю после наших посиделок на кухне.
-Ты знаешь, ведь мы поэтов Серебряного века обсуждали! Он тоже любит Ахматову! О, какой позор!!! - захлёбываясь слезами, говорила Лена.
- Рассказывай, - попросила я.
Лена говорила сбивчиво, то негодуя, то жалея себя и всхлипывая. Кавалер её вёл себя очень красиво. Деликатный, вежливый. Сразу расположил к себе. Сначала про поэзию поговорили, потом как-то сразу на личное перешли. Про сына спрашивал. Он почти не говорил о себе, зато внимательно слушал ленкины рассказы о разводе, об одиночестве, о том, как ей тяжело. Мужчина всегда находил какие-то тёплые слова поддержки, через два дня знакомства он ей стал почти родным. Она даже советовалась с ним по бытовым вопросам. Кухню, вот, решила купить и даже уже почти накопила, но как это без мужской помощи сделать? Уверял, что поможет, просил не спешить.
На следующий день он прислал ей на работу букет цветов и написал в мессенджере, что всю жизнь мечтал о такой женщине, как Лена.
Когда подруга уже рисовала у себя в голове картины семейной жизни с этим товарищем, хотя они ни разу очно не встречались, он позвал её на свидание.
- Я была на седьмом небе! - кричала Лена в трубку. - Записалась на маникюр, представляешь, с работы отпросилась! Платье купила с аванса! Няню для Кости наняла на вечер!
Он повёл её в ресторан. Не слишком дорогой, но вполне приличный. Сказал, что он человек достаточно известный в определённых кругах и не хочет лишнего внимания.
В жизни её новый знакомый оказался даже симпатичнее, чем на фото. Хорошо одет. И такой галантный, обходительный. Заказал ей самое дорогое вино и самые изысканные закуски, хотя Лена протестовала. Ей было очень неудобно. Но мужчина, настаивал. Сам он тоже не скромничал, было видно, что не привык себе ни в чём отказывать.
Первая неловкость быстро прошла. За ужином Лена слушала бесконечные комплименты и буквально тонула в глазах мужчины. Его взгляд был полон нежности, а глубокий голос заставлял трепетать. Когда он коснулся её руки, земля поплыла из-под лениных ног. Вот заиграла красивая джазовая мелодия. Мужчина выходит из-за стола и приглашает её на танец. Музыка пьянит Лену сильнее вина, он крепко держит её за талию, а в ухо шепчет такое прекрасное: "люблю". У Лены кружится голова от счастья. Они возвращаются за стол. Мужчина залпом выпивает бокал коньяка, у него наворачиваются слезы. После долгой паузы он начинает говорить, а Лена перестаёт понимать, что происходит. Ей кажется, что она попала в какое-то шоу, вот-вот выбежит толпа статистов и операторов, а режиссёр объявит: "Стоп. Снято".
- Леночка, я тебя люблю. Но мы не можем быть вместе пока, и моё сердце разрывается от тоски и боли, - дрожащим голосом говорит он.
Он рассказывает какую-то дикую историю о том, что он бизнесмен, его подставили, и теперь его преследуют бандиты. Ему нужно срочно откупиться, прям завтра, но счета заморожены и наличных денег нет. Он хватает Лену за руки, смотрит в глаза и говорит: "Любовь моя, нет ли у тебя 200 тысяч в долг? Я верну, как только с бандитами рассчитаюсь".
Лена сначала побледнела, потом её бросило в жар. Её прекрасный принц на глазах превращался в жалкого уродливого шута. Лена скривилась от отвращения и сказала, что таких денег у неё нет. Мужчина сказал: "Прости, я не должен был... " и, пока подруга пыталась прийти в себя, улизнул в туалет, из которого, конечно же, не вернулся.
Из ступора Лену вывел официант. До Лены вдруг дошло, что счёт, от которого у неё потемнело в глазах, придётся оплачивать самой. Она боялась поднять глаза на ехидно ухмыляющегося официанта, который буквально нависал над ней. Трясущимися руками она выгребла всё содержимое кошелька. Этого оказалось мало. Пришлось платить кредиткой, которая была у неё на "чёрный день".
Домой она шла пешком, стерев ноги в кровь новыми туфлями, взятыми у соседки, то матерясь, то обливаясь слезами.