Индикаторы суицидального риска (продолжение).
3. Коммуникативные индикаторы. Могут быть прямые и косвенные. По сути, это сигналы о намерениях.
Прямые: хочу умереть, незачем жить, лучше всего - уйти из жизни. Косвенные: больше вы меня не увидите, скоро я перестану вам досаждать, черный юмор, ирония о бессмысленности жизни.
“Но если ничего не выйдет... нет, нет, только не перебивайте... если ничего не выйдет или выйдет, но не совсем, если я не совсем выздоровею, не смогу двигаться так, как другие, тогда вам нечего будет бояться! Тогда я сама все улажу. Я знаю, бывают такие жертвы, которые нельзя принимать, и уж меньше всего от любимого человека. Итак, если меня подведет это лечение, на которое я возлагаю все надежды, - все! - тогда вы больше меня не увидите и ничего обо мне не услышите. Я не буду вам в тягость, клянусь вам! Я больше не хочу никому быть в тягость, а уж вам и подавно. Ну вот, а теперь все. И больше ни слова. Нам осталось быть вместе всего несколько часов, и эти немногие часы я хочу быть счастливой.” (Стефан Цвейг. Нетерпение сердца).
4. Когнитивные индикаторы.
- разрешающие установки (как оценивают суицид других людей, относятся ли к нему в целом как к допустимому и иногда оправданному событию);
- “туннельное” сознание (снижение внимания к окружающей действительности, человек имеет рассеянное внимание, когда часть энергии, предназначенной для концентрации зрения и слуха к тому, что происходит вокруг, направлена на какие-то внутренние переживания и неосознанный поиск решения из-за незавершенных ситуаций в прошлом);
- негативная триада, характерная для депрессивных состояний:
а) негативные оценки в адрес себя самого, собственной личности;
б) негативные оценки, высказанные в адрес окружающего мира;
в) негативные оценки по поводу будущего.
- наличие суицидального плана.
“Как и многие другие, Сергей Петрович не думал, что он живет, и перестал замечать жизнь, а она текла, плоская, мелкая и тусклая, как болотный ручей. Но бывали мгновения, когда он точно просыпался от глубокого сна и с ужасом сознавал, что он все тот же мелкий, ничтожный человек; тогда он по целым ночам мечтал о самоубийстве, пока злая и требовательная ненависть к себе и к своей доле не сменялась мирною и кроткою жалостью. А потом жизнь снова овладевала им, и он еще раз повторял себе, что она - факт, с которым нужно мириться.” (Леонид Андреев. Рассказ о Сергее Петровиче).
Надо учитывать, что в 90% случаев суициду предшествует депрессия.
Вопросы: “Есть ли выход из ситуации?”, “Как вы относитесь к людям, которые совершили самоубийство?” (в каких случаях одобряет, в каких нет, куда относит себя и свои обстоятельства), “Есть ли у вас план?”, “Думали ли вы о том, как вы это сделаете?” (если план есть, то уточнить детали, чтобы выяснить, насколько подробно план проработан).
Предпочтительнее задавать прямые вопросы, так как есть дополнительные плюсы такой стратегии:
а) человек понимает, что его принимают всерьез, не отмахиваются, не высмеивают, он услышан - таким образом снимается напряжение, которое формировалось при обдумывании того, как отнесутся к мыслям о самоубийстве окружающие;
б) в этом разговоре, обсуждении, вопросах, выплескивается много энергии, которая хранила мысли о суициде в секрете;
в) для психолога важно верно оценить когнитивные индикаторы, ведь чем более подробно и детально проработан суицидальный план, тем выше степень риска в целом, что даст право действовать решительно (вплоть о локализации звонка, сообщении в МЧС и организации спасения в том случае, если это разговор по телефону службы доверия).
Для консультанта на телефонной линии службы доверия очень важно удерживать человека как можно дольше в контакте, продолжать разговор, это формирует отношения между психологом и клиентом, что само по себе важно и является зацепкой за жизнь.