Некоторые крупные фотографы, специализирующиеся на культуризме, были „голубыми“. Да и вокруг все время ошивалось множество гомосексуалистов». В Лондоне 1966 года на соревнованиях культуристов всегда присутствовали два «голубых» мецената от спорта. Одни из них – испанский миллионер Оскар Хейденстам, по слухам, и сейчас активно поддерживает НАББА. На протяжении последних двадцати пяти лет он появлялся на конкурсах НАББА. После конкурса «Мистер Вселенная – 1966», на котором Арнольд добился успеха, испанский миллионер разговаривал в течение нескольких часов с Риком Уэйном, а затем, по словам Уэйна, «вытащил кипу фотографий Арнольда в своем доме, снятых определенным образом, и своих собственных – в нижнем белье». Другой, еще более откровенный информатор утверждает, что ему показывали те же самые фотографии Арнольда, сделанные испанским миллионером, который, якобы, уплатил ему тысячу долларов за то, что тот провел выходные дни в его доме в Испании и позировал для подобных снимков. Арнольд Шварценеггер отнюдь не был гомосексуалистом, а скорее активным гетеросексуальным мужчиной с горячей кровью. Тем не менее, девятнадцати лет от роду, преисполненный решимости обогатиться, покорить мир культуризма и стать суперзвездой, он иногда шел на некоторые отклонения от своих принципов. Недаром Рик Уэйн говорил: «В те дни искушение подстерегало на каждом шагу». Однажды в Нью-Йорке один культурист предложил Рику встретиться с неким г-ном Р. «Рик, – сказал он, – этот парень – врач, у него куча денег, и он хочет встретиться с тобой. Тебе ничего не надо будет делать. Он заплатит мне только за то, что встретится с тобой». По словам Рика, такие случаи были обычными. Более того, кое-кто мог предложить и поделиться деньгами, которые они зарабатывали, организовав встречу. Что касается г-на Р., вспоминает Рик, «то он преследовал меня шесть месяцев. Он предлагал мне квартиру, регулярную плату, чтобы я мог ничего не делать, а только тренироваться и питаться, если стану его парнем. Я решительно отказался, и тогда он сказал: „Ну, хорошо, ты можешь передать меня своему другу“. Г-н Р. специализировался на этом. Он подходил к культуристу, с которым был чем-то связан, и предлагал деньги, чтобы тот познакомил его с каким-либо другим спортсменом. Он прямо сорил деньгами. Арнольд был культуристом высшего класса, он был изюминкой, мог попросить, чего бы ни захотел, и стать для г-н Р. лакомым кусочком».
Г-н Р., встретившись с Гельмутом Ридмейером через британского издателя журналов для «голубых», откровенно попросил представить его «этой новой сенсации» Арнольду Шварценеггеру. Он собирается быть в Мюнхене, и может быть, Ридмейер организует там эту встречу? Ридмейер – друг Арнольда, его переводчик и лондонский гид – сказал, что, возможно, ему это и удастся. Заплатил ли тогда г-н Р– Ридмейеру – неясно, Гельмут рассказывал об этом совершенно свободно, как если бы все было в порядке вещей. «Арнольду я его тогда представил»,– говорил Ридмейер, добавив, что Арнольд не знал, как выйти из сложившейся ситуации. Ридмейер сказал ему: «Не нервничай, Знаешь... поступай так, как тебе в голову придет». «Это дело с г-ном Р.,– продолжал Ридмейер,– было просто чисто финансовым вопросом. Я не знаю, платил ли г-н Р. Арнольду. Шварценеггер тогда уже хорошо зарабатывал. Но, видимо, Арнольд не стал вдаваться в детали и польстился на деньги. Г-н Р. поблагодарил меня за услугу». Каким бы ни было существо этих взаимоотношений, дело не окончилось встречей в Мюнхене, Рик Уэйн предполагает, что Арнольд, к вящему огорчению Уэга Беннетта, приезжая в Лондон, жил то у Уэга, то у г-на Р. По рассказам Рика, однажды, когда Арнольд должен был, якобы, возвратиться в Германию, Уэг умолял его не спешить, но Арнольд отказался. Уэг отвез его в аэропорт.