Переезд резиденции французского короля в Версаль окончательно изолировал двор от внешнего мира. А особая придворная мораль предрекла скорую гибель той системы.
Активное строительство Версаля началось в 1661 году, но еще раньше, во времена Людовика XIII, на месте нынешнего ансамбля появился охотничий дворец. Он был настолько миниатюрным, что не вмещал даже охотничью свиту короля, для которой предназначался.
Если строительство основных зданий заняло лишь два десятка лет, то дополнение ансамбля растянулось более чем на столетие. Лишь в 70−80ые годы XVIII века Версаль начинает обретать тот вид, который он имеет сегодня.
Размер резиденции все еще не велик. Людовик XIV, чьей монаршей волей Версаль постепенно превращается из охотничьего дворца для двух-трехдневных остановок в новую столицу, тратит огромные средства на развитие водной инфраструктуры. Естественных ресурсов не хватает не то, что на фонтаны, даже на повседневные нужды двора.
В Париже королю душно и неловко. Негде укрыться от сотен любопытных глаз, существует постоянный риск возникновения скандалов, связанных с многочисленными любовницами монарха. Версаль — другое дело. Тут есть все для охоты, прогулок и уединений, но главное — здесь нет всех тех многочисленных проблем и вопросов, которыми большой город постоянно тревожит правителя. Именно поэтому уже в 1682 году королевский двор в очередной раз переезжает, на этот раз из парижского предместья Сен-Жермен в свою новую, свежевыстроенную столицу. Вместе с монархом переезжают и государственные институты, тем самым лишая Парижа особого статуса.
Был в переезде и особый политико-стратегический смысл. Тот же Сен-Симон отмечает, что, по мнению Людовика, «перенесение двора в другое место сделает крамолы, замышляемые в Париже, не столь успешными благодаря удаленности, как бы невелика он не была, и в то же время их будет труднее скрывать, поскольку отсутствие замешанных в них придворных можно будет легко заметить». Примечательно, что для самого герцога время правления Людовика XIV было не слишком удачным в карьерном отношении. Серьезный политический вес при дворе Сен-Симону удалось приобрести лишь после смерти Людовика во времена регентства.
Это тот самый период, когда Филипп Орлеанский, ближайший родственник пятилетнего Людовика XV, переносит столицу обратно в Париж. Двор располагается в самом центре города, во творце Тюильри, разрушенном в XIX веке во времена парижской коммуны. Новый переезд — не прихоть, а часть государственного переворота, который совершает Филипп Орлеанский вместе со своими сторонниками из парижского парламента, отменяя королевское завещание и лишая власти незаконнорожденного сына короля — герцога Мэнского.
Двор при регенте был совсем не похож на версальский двор Людовика. Если прежде придворная жизнь была строго ритуализирована и никакие отклонения от раз и навсегда принятого распорядка не допускались, то теперь Париж то и дело сотрясали веселые дебоши и шумные празднества Филиппа.
По мнению многих приближенных, именно опасные для здоровья увеселения стали причиной ранней смерти регента в 1723 году, в возрасте 50 лет. Королю 13, и он снова остался совершенно один, без какой-либо поддержки. Ненадолго к власти приходит Герцог Бургундский, однако в 1726 году, после очередного придворного скандала, бразды правления переходят в руки кардинала де Флери, человека почтенного возраста, глубоко образованного и необычайно скромного. Он не отказывается от кардинальской шапки, но не принимает пост первого министра, хотя и выполняет все его реальные функции. Усилиями кардинала пополняется казна, что почти немыслимо в условиях войн и масштабных строек, а двор возвращается в Версаль.
В 1743, когда Флери умер, Людовик XV начал править самостоятельно. Версаль преобразился, и с ним преобразилась королевская власть. Во дворце появились новые парадные залы, новые апартаменты короля и его многочисленных фавориток, в которые был запрещен вход кому бы то ни было, кроме монарха и его приближенных. Покои некоторых из этих дам и вовсе приобрели статус альтернативной государственной канцелярии. Неординарные женщины, которых приблизил к себе Людовик, сосредоточили в своих руках столько власти, что на лестницах, ведущих на их этажи, каждый день с самого утра выстраивались очереди.
Париж ждал реформ, но получал от короля лишь новые и новые налоги. Поборы с населения шли на военные расходы, а двор продолжал жить в роскоши и бесконечных увеселениях. Журналисты, писатели, авторы многочисленных памфлетов, песен и анекдотов подогревали протестные настроения. Излюбленным объектом их колкостей, стала легендарная фаворитка Людовика XV Мадам де Помпадур.
Ее преемница, мадам Дюбарри, и вовсе подчинила волю стареющего короля своей. При этом любопытно, что появившаяся в скором времени при дворе невеста Людовика XVI, экс-герцогиня австрийская Мария Антуанетта, долгое время отказывалась признавать такой порядок вещей. Мадам Дюбарри казалась титулованной австрийке, метившей в королевы, безродной выскочкой, самовольно прибравшей к рукам всю власть. При венском дворе отсутствовало понятие «официальная фаворитка» и происходившее в Версале казалось герцогине немыслимой дикостью.
Как и следовало ожидать, при Людовике XVI и его австрийской жене жизнь в Версале пошла несколько иным путем. Появился театр и несколько так называемых «хуторов королевы» — комплексов милых деревенских домиков, в которых среди многочисленных домашних животных Мария Антуанетта так любила проводить досуг.
Двор наполняется техническими новинками — король страстно увлекался столярным и слесарным делом. А однажды в небо над Версалем, на радость всех его обитателей, поднимается воздушный шар «Мария Антуанетта».
Тем временем Франция на гране государственного банкротства