Когда даёшь объявление о продаже, допустим, холодильника, больше всего поражает вот что: приходит к тебе человек и невзначай так спрашивает: «вы холодильник продали уже?». И ты говоришь: «нет, не продали ещё». А в ответ – тишина. Ладно, когда он один, но на десятом таком диалоге начинаешь немного нервничать. То есть вы понимаете, да? Он шёл мимо, листал ленту, вдруг видит – одинокий, беззащитный холодильник-сиротка, стоит весь нараспашку, беленький! И в сердце кольнёт, и по скупому лицу побежит мужская слеза… Нет, нельзя никак тут остаться равнодушным! Надо хоть написать, узнать, как он там… И ручка тянется к клавиатуре и набирает беспомощное, но полное боли и человеческого сострадания: «вы холодильник уже продали?».
Когда даёшь объявление о продаже, допустим, холодильника, больше всего поражает вот что: приходит к тебе человек и невзначай так спрашивает: «вы холодильник продали уже?». И ты говоришь: «нет, не продали ещё». А в ответ – тишина. Ладно, когда он один, но на десятом таком диалоге начинаешь немного нервничать. То есть вы понимаете, да? Он шёл мимо, листал ленту, вдруг видит – одинокий, беззащитный холодильник-сиротка, стоит весь нараспашку, беленький! И в сердце кольнёт, и по скупому лицу побежит мужская слеза… Нет, нельзя никак тут остаться равнодушным! Надо хоть написать, узнать, как он там… И ручка тянется к клавиатуре и набирает беспомощное, но полное боли и человеческого сострадания: «вы холодильник уже продали?».
