Полиция, прихватив по дороге профессора Бигелоу, явилась в лабораторию и нашла в шкафу тор и бедро жертвы. Паркмена они искали уже несколько дней, даже обследовали местную бухту, полагая, что он мог утонуть. За его обнаружение даже назначили награду в 3 000 долларов. Теперь они были уверены в том, что нашли части тела почетного академика и местного землевладельца, а Литтлфилд уже потирал руки в предвкушении 3 000 долларов.
Но головы профессора нигде не было. Литтлфилд позвал полицейских к печи. Там осталось немного — часть челюстной кости и зубы.
Стоматология в середине XIX века как раз успешно разработала зубные протезы. В то время они изготовлялись вручную. Дантист Натан Кипп изготовил для Паркмена челюсть по слепку из воска. Он снял слепок, сделал гипсовую отливку и потом на её основе изготовил профессору керамические зубы. Фиксатор крепил протез к живым зубам. Именно это и было использовано в качестве доказательства на суде.
Однако не все бостонцы были согласны с мнением, что Паркмена убил Уэбстер. Сам Уэбстер сидел в тюрьме в ужасном состоянии, его колотило, и он потел. Узнав, что на него показал Литтлфилд, Уэбстер воскликнул: «Негодяй! Я уничтожен!» Он даже попытался выпить стрихнин, но безуспешно: яд не подействовал.
Фанни Лонгфелло писала: «Бостон сейчас находится в печальной неизвестности о судьбе несчастного доктор Паркмена… Перед нами выкладывают документы, от которых к горлу подступает темный ужас и подобно туману окружает нас. Конечно, мы не можем поверить, что доктор Уэбстер виноват, несмотря на доказательства. Многие подозревают сторожа, который, как известно, был скверным человеком и желал вознаграждения, объявленного за тело доктора Паркмена. Он мог оклеветать доктора, подбросив ему тело. Я надеюсь, что ясность наконец восторжествует, хотя появляются всё новые и новые детали, одна другой отвратительнее. Я хотела увидеться с бедной миссис Уэбстер в субботу, на следующий день после ареста её мужа, но, конечно, меня не пусти. Какая ужасная беда для её жизни и для их девочки! Ведь это просто подозрение, ибо я не могу поверит, что всё может быть доказано».