Алевтина с мужем были на грани развода. Обошлось без скандалов. Поговорили, дали друг другу время на размышления. Он потом написал днём в вотс апе, мол я подумал. Да, давай. Сообщение застало её на планёрке. Что на такое ответишь? А я не хочу? Я передумала?
Насильно мил не будешь. Ответила «ок».
Подумала ещё, что слово гениальное, усмехнулась даже, сколько раз она его ему писала! Я опаздываю - ок. Купи хлеба - ок. Как доедешь, напиши - ок.
Я решил развестись - ок.
На следующий день оба начали подыскивать жильё. Каждый сам для себя, конечно. Он любезно предложил ей остаться в их съемной квартире, но Алевтина знала, что жить там не сможет. С подругами горем не делилась. Зачем его множить? Так она оправдывалась перед собой и продолжала гладить его рубашки, развешивать трусы на сушилке и готовить ужины. «Ты придёшь сегодня? На двоих готовить?». И он приходил. Хотя мог и не приходить. Задерживался, разве что на работе. Не завёл девицу, не ушёл в загул. Ждал зарплаты, ездил смотреть квартиры. Был добр и даже как-то обронил, что винит во всём только себя. Время тянулось. Иногда Алевтине даже казалось... Да всем известно, что в такой ситуации может казаться женщине. До одного случая. Он пришёл как обычно вечером. «У тебя так тепло! Я успел промокнуть и замёрз ужасно. Представляешь, машину пришлось через два двора ставить. Мест вообще нет». «Иди скорее в горячий душ» - сказала она вслух, а в мыслях так и пульсировало «у тебя, у тебя, у тебя». «Да вот же! (ходила нервно по дому) Вот его книги лежат. Вот его кружка. Вот его одежда на сушилке, ещё даже влажная. Как это? У меня? Не у нас. У те-бя».
С того вечера Алевтина не повесила на сушилку ни одних его трусов и рассказала, наконец, родителям и общим друзьям. А со временем ей даже перестало казаться то, что обычно кажется женщинам в таких ситуациях. Всего-то и надо было пережить одно «у тебя» и отдать 650 рублей государству. Так просто.