8 серия: Ян ван Эйк
Начну с главного шедевра братьев Ван Эйков. А если вы уже любовались деталями знаменитого Гентского алтаря, то переходите ниже. Там вас ждет головоломка от Яна ван Эйка, которую он оставил в картине «Мадонна в церкви».
1. Гентский алтарь Губерта и Яна ван Эйков 1432 год
2. «Мадонна в церкви» Ян ван Эйк около 1438 года
Посмотрите, с какой стороны на этой картине светит солнце? Очевидно — слева. Однако вот какие выводы по этому поводу сделал проникновенный теоретик искусства Эрвин Панофский: христианская церковь всегда ориентирована с запада на восток, значит, у этой церкви вход на западе, а апсида на востоке. Что же слева? Север. Но там солнца никогда не бывает на такой высоте. Панофский считает, что Ян ван Эйк ничего не напутал, а специально сбивает нас с земных измерений, чтобы указать на близкое присутствие Бога. Обратили внимание, что и Мадонна тут написана немасштабно? Но не потому что Ян ван Эйк не знал отношения размеров человеческой фигуры к размерам готической церкви. Дело в том, что это символическое изображение Богородицы. Она Царица Небесная. А церковь эта — Церковь Христова.
Так загадка с освещением и масштабом даёт нам дополнительный смысл в интерпретации этой картины.
Здесь можете рассмотреть Мадонну и церковь во всех деталях:
Чаще всего картины у Яна ван Эйка заказывали вельможи и покровители. Ниже две самые известные из них: «Мадонна канцлера Ролена» и «Мадонна каноника ван дер Пале».
3. «Мадонна канцлера Ролена» Ян ван Эйк около 1435 года
Канцлер Николя Ролен — это историческое лицо. Он был ведущей фигурой в истории Бургундии и Франции. У него весьма любопытная биография. Этот человек поднялся с низов и сделал блистательную придворную политическую карьеру, став канцлером для Филиппа Доброго.
На этой картине канцлер Ролен перед Богородицей, которая снова изображена в качестве Царицы Небесной. Её венчает ангел. Оцените, пожалуйста, корону, крыло ангела и любимые Ван Эйку пушистые рыжеватые волосы, которые падают на плечи Богородицы:
Сцена представлена в неком открытом интерьере. За двумя колоннами открывается бесконечная перспектива: сначала сад с чудесными птицами и двумя фигурками, затем оказывается, что всё это ограничено крепостной стеной с зубцами, река уходит в даль, а покрытые деревьями холмы и горы тянутся до самого горизонта. Всё выписано с необычайной точностью.
Этот фрагмент позволяет нам увидеть с какой аккуратностью мастер выписывал и этот небольшой садик перед аркадой, и фигурки второго плана, и траву, которая проросла сквозь каменные плиты. И наконец, с той же тщательностью и достоверностью бесконечные дали, раскрывающиеся за террасой. Все эти детали настолько замечательны, что вслед за Ван Эйком другие художники Северного Возрождения тоже начнут повторять этот приём виртуозности в своей живописи.
4. «Мадонна каноника ван дер Пале» Ян ван Эйк около 1434-1436 годов
Йорис ван дер Пале тоже важная фигура. Он был писарем папской канцелярии и сделал успешную карьеру священника. В центре на троне в роскошном одеянии Мадонна с младенцем Христом на коленях. Справа от неё святой Донатиан, слева святой Георгий — покровитель каноника. Здесь замечательно написан интерьер. Оценили как мастерски изображен ковер? Действие на картине происходит в апсиде церкви в романском стиле.
Ну и затем, надо оценить удивительное портретное мастерство Ван Эйка:
Каноник уже немолодой человек с глубокими морщинами у глаз, с выступающими седыми волосиками, оплывшей шеей. Выражение лица, взгляд, характер и точность воспроизведения этого человека поистине поразительные.
5. «Портрет четы Арнольфини» Ян ван Эйк 1434 год
Это, пожалуй, самое знаменитое произведение Яна ван Эйка. Установлено, что Джованни ди Николао Арнольфини — это итальянский купец, который был представителем итальянской фирмы в Нидерландах.
На картине изображена помолвка или момент сразу после бракосочетания господина Арнольфини и его невесты. Первый вопрос, который преследует эту работу — беременна ли мадам Арнольфини?Такое впечатление, что уже да. Но дело в том, что мода в то время была невероятно на этот счет подозрительная. Идеалом женской красоты поздней готики был округлый живот. Таково было правило вкуса. И очень многие дамы, подчеркивая это, носили одеяния, которые усиливают округлость живота. Поэтому, возможно, госпожа не беременна, а просто по моде написана. Однако мне остаётся оставить этот вопрос без окончательного ответа:
Что же касается самой картины, то она сколько портрет, столько и свадебное пожелание. Картина буквально битком набита символами. Всё то, что представляется наивному взгляду просто вещами, на самом деле что-то символизирует. Собачка — верность, зеркало — непорочность и чистоту, чётки — благочестие, домашние туфли — уют и т.д. Особенно интересно то, что над зеркалом художник поместил надпись на латыни, которая гласит: «Ян ван Эйк здесь был». Теперь эта надпись заставляет ломать голову искусствоведов:
В частности, была гипотеза, что это автопортрет самого Ван Эйка. На эту тему даже была написана большая работа искусствоведом Мананой Андрониковой. Её идея заключалась в том, что это автопортрет Ван Эйка с женой, и что надпись это подтверждает. Но ученый мир идею с автопортретом не принял, и на картине "осталась" чета Арнольфини.
Вообще, использование в живописи изображения зеркала — очень любопытный приём, который затем был повторен в веках. Отражение в зеркале продлевает и увеличивает пространство картины. В этом ещё выпуклом зеркале виднеется весь интерьер комнаты, сами Арнольфини спиной, дальше открытая дверь, и в двери входят гости, которые поздравляют чету. Возможно, что один из гостей Ян ван Эйк — это более правдоподобно.
За всей этой символикой остаётся по-ванэйковски глубочайшая человечность и нежность этой интересной пары. Сам Арнольфини не красавец, надо сказать. Очень хилое лицо, непривычное нам одеяние, из-под которого тонкие ноги, высокая большая шляпа — всё это смотрится нелепо. Тем не менее он очень трогателен в своей сосредоточенности:
Эти руки, соединенные вместе, эта застенчивая фламандская невеста с тоненькими бровями — прелестная сцена простой человеческой привязанности двух людей.
Все представленные картины написаны с совершенно поразительной виртуозностью. Закончить мне хочется строками из эпитафии художника: «... славный необыкновенными добродетелями Иоанн, в котором любовь к живописи была изумительной; он писал и дышащие жизнью изображения людей, и землю с цветущими травами, и всё живое прославлял своим искусством…».