84
Вечерами бабушка отпускала меня погулять с Демидом. Мы, как и все пары, ходили на речку. Больше не рисковали ходить в потаённые уголки леса.
Демид сжимал мою руку и это было больше, чем слова о любви. Мы даже могли порой молчать и в этой тишине я слышала мелодию наших сердец. Это было единение, доступное даже на виду у всех.
Вдоволь помолчав, мы разговаривали. Демид рассказывал мне о жизни в княжеском граде. О весёлых ярмарках, состязаниях дружинников, приветствиях народа княжеской четой с помоста замка.
- Ты видел княгиню? - спросила я. - Кpовнyю сестру своей матушки?
- Видел, она стояла рядом с князем, и с добротой смотрела на своих людей, - ответил Демид. - Они с матушкой похожи. На такие приветствия мы всегда ходили только с отцом. Чтобы никто не заметил сходства матушки с высокородной княгиней.
- Расскажи мне, что ещё твоя матушка говорила о своём детстве, о княжеской доли? - поинтересовалась я.
- Матушка была не многословна. Она не хотела обижать отца своими воспоминаниями о жизни до него. Говорила, что князья такие же люди, как все остальные. Они страдают и плачут не меньше, а порой и больше, чем простые люди. Ведь князь, отец не только своим детям, но и всем людям своей земли. А княгиня - матушка всем девам и отрокам, мужам и жёнам. И если землю одолевает огонь или голод, то за каждого болит её душа. Так её воспитывали. Так учили относиться к людям своим. - ответил Демид.
- Будешь им матушкой приветливой, они за тебя любого врага низвергнут, - говорила ей старшая княгиня. - Но ты в сердце должна их принять, только тогда они почувствуют твою заботу.
И матушка с детства училась жить с большим сердцем - заботилась о зверях, птицах, что залетали в замок. Своих прислужниц берегла. По-пустому не гоняла, беременным лёгкую работу передавала. На ярмарки под покровом ходила, слушала о чем люди говорят, смотрела, в чём нуждаются.
- Лишь побывав в волчьей шкуре, ты поймёшь о чем он воет, - говорили ей старшие.
И матушка пыталась понять тяготы простых людей, чтобы знать, чем им помочь.
Демид замолчал, вспоминая матушку. Я видела, как тяжело ему даются слова о ней, как болит душа при мысли о том, что она навсегда ушла в царство Мары.
- А моя матушка жива, но не хочет меня видеть,- грустно проговорила я.
- Ты должна прийти к ней с миром, - ответил Демид. - Я знаю, что её сердце ждёт тебя.
Он развернулся ко мне, взял две мои руки и внимательно посмотрел в мои глаза.
- Я вижу грусть в твоих глазах, и она всегда с тобой. Даже в самые счастливые моменты, внутри тебя боль. Ты должна снять её, освободить своё сердце. А это возможно лишь когда ты соединишься со своей матушкой. - сказал он.
- Пойдём к ней, - тихо сказала я и моя душа внутри затрепетала. Так мне хотелось прижаться к мамушке, уткнуться носом в её волосы, почувствовать тепло и нежность её рук.
Мы подошли к дому, где я выросла. От него веяло тоской. После ухода моего отца, дом совсем не изменился внешне, но стал другим душой.
Толкнув калитку, мы вошли во двор. Он встретил нас тишиной. На соседних дворах шли разговоры, шумели дела, издавали звуки животные. А у нас будто все замерло.
- Брат, скорее всего на поле, а матушка в доме, - сказала я Демиду.
Мы прошли к дому. Аккуратно постучав в дверь и не дождавшись ответа, я заглянула внутрь. Знакомый запах родного дома ударил в нос и наполнил воспоминаниями. На глаза навернулись слёзы о невозвратности прошлых лет, отца, прежних отношений с семьёй и прежней меня.
Я вдруг осознала, что не попрощалась с отцом. Последнее, что я помнила, это его одурманенные Тимирой глаза и проклятье в мою сторону. Потом его унесли в селение и на прощание я не смогла пойти.
Я все ещё помнила отца сильным и любящим, насколько он умел. И никак не могла принять, что его больше нет и ушёл он не простив меня.
Замерев в своих воспоминаниях, я не заметила, как навстречу нам вышла матушка.
Я даже не узнала её сначала. Когда я убегала из дома со своего неудачного сватовства, матушка была нарядной и красивой. Мне даже казалось, что по виду она скорее моя сестра, чем родительница. Её глаза были полны жизни и любви.
А сейчас она стояла передо мной постаревшая, осунувшаяся с потухшими глазами.
Демид поклонился. Матушка с интересом посмотрела на него. Её взгляд скользил по моему жениху, потом быстро перешёл на меня. Я прочитала в её взгляде осуждение.
- Матушка, - начала я и заметила, что голос мой слегка дрожит. - Я пришла к вам.
Дальше слова не шли. Я не знала, что сказать. На душе было столько всего, а уста молчали. Взгляд матушки резанул меня и не давал открыть сердце.
Демид сжал мою руку, придавая сил.
- Я пришла, потому что не могу больше без вас. - решилась я. - Моё сердце не бьётся ровно, после нашей размолвки, один удар пропускает.
Матушка чуть отошла и отрешённо смотрела вдаль, мимо меня.
- Я виновата перед вами. Ведь я нарушила вашу с батюшкой волю. - продолжала я. - Но я не могла иначе. Бартан сказал мне, что будет приходить ко мне ночами вместо своего брата, которого сватали моим мужем. Я не смогла этого стерпеть и сбежала от такого позора. - я перевела дух. - Поверьте, бежала я не к новому жениху, а в лес к волкам. Думала, лучше п о г и б е л ь от их зубов, чем стыд в новой семье.
Проговорив это, я вдруг поняла, что не рассказывала об этом Демиду. Он знал лишь то, что ко мне приехали сваты, а я сбежала. И сейчас чувствовала его прерывистое дыхание и биение сердца. Ненависть к сопернику заливала его, хотя того уже не было с нами.
Матушка с удивлением посмотрела на меня. Она изучала моё лицо. Заметила, как крепко держит мою руку Демид. И о чём-то думала.
- Ты изменилась, - наконец сказала она. - Млада, ты уже не та маленькая доченька, что я качала на руках. И не та расцветающая девица, которую я пыталась сдержать от необдуманных поступков.
Она помолчала.
- Если все, что ты говоришь, правда, то Бартан и его семья не зря наказаны Богами. - продолжила она. - Но ты все равно не должна была ослушаться отца. Осуществил бы Бартан своё намерение, нам уже не ведомо. А вот своим бегством, ты навлекла позор на нашу семью и отцу пришлось идти за тобой. Но ты и тогда не захотела возвращаться. Ты виновна в его гибели! - выкрикнула матушка и я заметила искорку безумия в её глазах. Она очень любила отца и его уход был незаживающей раной на душе, которая сводила её с ума.
- Ночью, когда отец с Тимирой и другими селянами пришёл к лесной избушке, всё было не так, - возразила мне, - мне никто не дал выбора. Они пришли с судом, а не с миром.
- Я не хочу слушать, - перебила меня матушка. - Отец никогда бы не поднял на тебя руку.
- Тимира его опоила, - проговорила я. - Вернувшиеся ведь рассказывали...
Я замолчала, так как не знала, что именно рассказали матушке. Пространство вокруг неё было закрыто для моего внутреннего взора и я не могла посмотреть это.
Матушка отвернулась и отошла вглубь дома.
- Ты можешь взять свои вещи и покинуть мой дом, - проговорила она.