***
...Еще раз повторяю, что не умею писать просто. Противники моего стиля называют его "вычурным, лжеизысканным, безграмотным", и так далее. Но вот, все равно, собравшись с духом, опять пишу.
В доме Цветаевых, была родовая икона Ионна Богослова, считавшееся семейной святыней, доставшаяся Ивану Владимировичу от прадедов.
Иконография одного из учеников Христа, евангелистов, начинается, где – то с 16 века на Руси, это обычно деревянные, хорошо обработанные доски, на которых темперой, свежей и яркой, быстро высыхающей краской животного происхождения, написан лик человека, который в апокрифах представлен мыслителем, подвижником и поэтом.
Да. Никто иной, как истинный поэт, с философским взглядом на мир, Вселенную, не смог бы так глубоко и мощно, ярко и правдиво, описать времена Апокалипсиса, как это сделал Иоанн Богослов.
В каталогах об образцах этой иконы написано следующее: «В иконографии
«Иоанн Богослов в молчании» апостол Иоанн предстает, как особый избранник Бога. Именно к апостолу Иоанну относятся слова Евангелия: «ученик, которого любил Иисус». (Ин.19:26). Он был тот, «который возлежал у груди Иисуса» на Тайной вечере (Ин.13:23,25), и единственный из апостолов, кто присутствовал при Распятии. Особое избранничество Апостола Иоанна, причастность к сокровенным божественным тайнам во многом определило и содержание его сочинений – Апокалипсиса, трех Посланий и Евангелия, в которых изложено учение о божественной природе Иисуса Христа, как воплощенного Логоса, Божественного Слова.
Тайна сомкнутых уст Апостола Иоанна – безмолвие беседующего с Богом. Это Тайна Премудрости Божией, которая столь велика, что не может быть изреченной до конца. Сам Иоанн Богослов пишет об этом в заключительных словах своего Евангелия: «Многое и другое сотворил Иисус, но если бы писать о том подробно, то думаю и самому миру не вместить бы написанных книг». (Ин.21:25).
Икону, таким образом, можно прямо рассматривать не только, как предмет религиозного культа, священный образец, оберег, но и как символику поэтического жребия, горнего и трудного пути, дарованного человеку свыше его хранительным Гением, Духом Святым.....
Именно так и воспринимала творчество Марина Ивановна Цветаева и икона Ионна Богослова была для нее одним из главных символов Дома. Духа. Детства.
Перед иконой всегда возносились молитвы, при помощи ее дом освещался во время церковных домашних служб.
Марина Цветаева родилась в день святого Иоанна Богослова, возможно, что именно этою иконой, ее, младенца, благословили. Она была утрачена в годы лихолетья, и только совсем недавно был восстановлен лик Иоанна, прижавшего два перста к губам в знак молчания, в зелено – красных одеждах подвижника, склонившегося над листами своего труда. Перед написанием Евангелия Иоанн Богослов, по легенде, скрывался в пещере в десятидневном обете молчания, как символе сосредоточенного труда, важности дела и полнейшей отрешенности от мира. Да и от самого себя.
Для ученика и последователя Христа, который совершил в своей жизни много чудесных и добрых дел во славу веры и своего учителя, и друга, которого он знал с детства, было очень важно правильно записать откровения свыше, которое содержало чудесные видения и образы, сложно разгадываемые отнимали много духовных сил, энергии.
Так же бывает и у поэта. Марина Ивановна, работая над произведениями (проза или стихи - не имело значения!) была погружена в себя, сосредоточена, мало говорила. А после работы часто нуждалась в сне. Засыпала мгновенно и скоро просыпалась, вновь полная энергии и сил!
Марина свою икону воспринимала как духовный, хранительный знак, как оберег и берег между двумя мирами: земным и духовным. Перед этим образом она много и тревожно думала о близких и родных: муже, погибшей дочери Ирине, сестре, племянниках, быть может, даже молилась о них своими горячими строфами – для поэта стихи та же молитва.
Икона не сохранилась, увы. Радует лишь то, что она - восстановлена из праха. И снова украшает музейный Дом Марины в Борисоглебском.
Кстати, я не знаю, вместо этой ли иконы, Марина поставила в киот портрет императора Наполеона, влюбленная в него со всем пылом юности. Не знаю, тоно. В музее хранится икона Богородицы, принадлежащая Анастасии Ивановне и написанная вполне светски, как женские образы на картинах Ватто, Греза, Лиотара, Виже - Лебрен. Икона в овальной резной раме, выполнена в светлых, нежно акварельных тонах, но на темном фоне. Таким приемом художник выделил лицо Божией матери. При мимолетном взгляде икону можно принять за картину.
Хочу только сказать, то, если киот был таким, похожим на высокий и красивый резной деревянный шкаф с полками, который теперь есть в музее (вещь А. И. Цветаевой), то вполне могла Марина, пылкий противник всего, что казалось ей неестественным, холодным, поставить портрет человека, которого сравнивала с божеством или – со Свободным борющимся духом - ненадолго, на полку, рядом с иконами, не видя в этом богохульства никакого. Ну, может, мешал он ей на столе, заваленном бумагами и тетрадями, боялась разбить?!...
А дальше – легенды, легенды. А мы их поддерживаем, потому что просто не знаем, как же выглядел киот – шкаф для икон . Все так просто. Стоит лишь подумать. Вот я и подумала...
Храни Вас Бог, друзья!